ПЕРИОД СПОКОЙСТВИЯ, НАУКИ И ИЗОБРЕТАТЕЛЬСТВА

Устройство на работу в ТуркменНИПИнефть. Работы в области гравитации, теории множеств, механики, космонавтики, гравитационной термодинамики, метрологии, магнетизма, энергетики, компьютерной информатики. Создание жанра научного детектива. Утопия "Как мы летали на Нептун".
Эротические рассказы. "Азбука секса". Посещение Горького.
(1973 - 1981)

А в Небит-Даге новая проблема - проблема существования. На работу никто не берет, как только видят "статью". Подаю в суд по поводу незаконности увольнения. Выясняю, что даже необходимые формальности не соблюдены. Но советский суд судит всегда однозначно - в пользу сильного. Судья лично звонит в Ашхабад руководству организации и просто диктует, какие документы им надо сфальсифицировать задним числом. На суд организация привозит все документы, как советовал судья, и дело решается не в мою пользу. Верховный суд - эффект тот же. В жизни я несколько раз обращался в советский суд в попытке защитить свои права. И ни разу, при самых, казалось бы, безупречных основаниях суд не сделал этого, всегда решение было в сильнейшую сторону - сторону администраций и предприятий.

Несколько месяцев вновь без работы. Наконец, удалось чудом устроиться в местный научно-исследовательский институт - ТуркменНИПИнефть - где я и проработал в качестве инженера, старшего инженера, старшего научного сотрудника с конца 1973 по май 1981 года, когда меня чуть ли не прямо с работы увезли в КПЗ. Занимался я сначала в области освоения скважин, затем разработки нефтяных месторождений. Опубликовал несколько статей в "Нефтяном хозяйстве" и "Вестнике АН ТССР", сделал несколько изобретений по нефтяной тематике, но в основном это была не работа, а отбывание времени, тяготившее меня ужасно.

В творческом плане мои интересы стали постепенно перемещаться в область космонавтики. В 74-75 годах я разработал теорию весомой космонавтики, как нового будущего этапа космонавтики. Весомая космонавтика - это перемещение в космосе при постоянно работающих двигателях. При этом двигатели должны работать не минуты, как сейчас, а сутки. Расчеты показывают, что если бы удалось создать такие двигатели, то при такой тяге двигателя, что на борту имеется земная весомость, полет на Марс занял бы не более трех суток, а на Нептун примерно десять суток. При этом двигатель должен бы половину этого срока работать на разгон, а вторую половину срока - на торможение, для чего нужно было бы только развернуть двигатели на 180о. Таким образом, возникает вопрос - а существует ли теоретическая возможность создать такие двигатели?

Поиск решения задачи привел меня к созданию теории термоядерного ракетного двигателя прямого действия. Физической основой его является инициируемая микротермоядерная реакция в твердом топливе, работы над которой развернулись еще в семидесятых годах, причем важнейшие идеи в этой области принадлежат Андрею Дмитриевичу Сахарову. Таким образом, неявно вновь пересеклись пути наших научных поисков.

Итак, если бы удалось инициировать термоядерную реакцию в центре полусферической чаши, то половина продуктов реакции поглотилась бы в полусферическом поглотителе, а половина - ядра гелия, нейтроны и электроны с температурой в сотни миллионов градусов - вылетела бы в открытое пространство, создав, тем самым, реактивную струю. Таким образом, мы получили бы простейший ракетный двигатель "прямого действия", т.е. такой, где само топливо превращается в рабочее тело, а энергия превращается в тяговый импульс на одном и том же материальном субстрате. Так происходит и в современных химических ракетах. Но все ранее предложенные проекты ядерных ракетных двигателей предполагали, что топливо и рабочее вещество - разные субстраты, что не сами продукты ядерной реакции осуществляют тяговое действие, а специальное рабочее тело, например, водород. Т.е. предполагался ядерный двигатель непрямого действия, что, фактически, вообще уничтожало преимущества ядерного топлива перед химическим. Идея прямого ядерного двигателя на основе инициируемой термоядерной реакции впервые была предложена автором.

Однако, геометрия процесса по предложению Сахарова уже не годится для двигателя. Дело в том, что его предложение включало в себя инициацию термоядерной реакции путем сферически симметричного облучения лазерным импульсом с многолучевой геометрией. Ясно, что сферическая геометрия уже не проходит, ибо задняя полусфера должна быть полностью свободной.

Известны были и предложения по термоядерной инициации путем облучения пучком заряженных частиц, но и эта схема требовала сферически симметричной лучевой геометрии. Возник вопрос нахождения несимметричной схемы облучения термоядерной мишени. Здесь я застрял надолго. Ничего известного не было, нового придумать не удавалось. Но наконец, мелькнула мысль использовать не сферически симметричную, а простейшую линейную схему облучения, но использовать при этом не монополярные пучки, например, электроны, а разнополярные, например, с одной стороны электроны, заряженные отрицательно, а с другой - протоны или даже дейтоны (ядра изотопа водорода дейтерия), заряженные положительно. Тогда эти два пучка, действуя ударно в противоположных направлениях, будут осуществлять сжатие мишени вдоль оси действия и ее разогрев. Одновременно появятся и электрические силы сжатия, благодаря тому, что одна сторона мишени окажется в области положительного заряда, а другая - отрицательного, а как известно противоположные заряды притягиваются. Это сжатие будет продолжаться даже и при образовании на месте мишени плазменного сгустка.

Но встает вопрос, а что удержит этот сгусток от разлета в перпендикулярной плоскости? Там-то никаких сил нет. Но анализ показал, что есть и силы поперечного сжатия. Действительно, если пучки будут достаточно широки, то они будут обтекать мишень или плазменный сгусток со всех сторон. Появится область встречного движения положительных и отрицательных зарядов, в целом электронейтральная. Но ведь из физики известно, что такое движение зарядов и есть обычный электрический ток. А электрический ток, в свою очередь, создает магнитное поле, которое действует как раз сжимающим образом на плазменный сгусток в поперечном направлении. происходит "магнитное удержание плазмы" - т.е. именно то, что соответствует самой первой идее Сахарова о контролируемом термояде в магнитном поле. Таким образом, данная схема как бы совмещает в себе ударный нагрев и магнитное удержание, добавляя третий механизм - электростатического сжатия.  

В дальнейшем мною была сделана попытка зарегистрировать эту схему в качестве изобретения. ВНИИГПЭ долго отказывало, ссылаясь... бог знает на что, пока я не попал в тюрьму, в результате чего сроки оказались просрочены и делопроизводство по заявке автоматически прекратилось.

Таким образом, принципиальная схема термоядерного двигателя прямого действия для весомой космонавтики была разработана. Эта схема была мною рассказана на IY Всесоюзном съезде механиков в 1976 году в Киеве на круглом столе ак.Седова и вызвала большой интерес у коллег, а сам Седов высказал пожелания о научных контактах, которые, к сожалению, почему-то так и не состоялись. Но не думаю, что по моей вине.

Одновременно велась разработка и других вопросов весомой космонавтики, например, вопросы весомой навигации и т.д. Наиболее полно все эти проблемы мною были освещены в научно-фантастической повести, точнее, научно-социальной утопии "Как мы летали на Нептун".

Следующий этап работы - это первая работа по гравитации в новом направлении. К 1975 году я пришел к заключению, что предыдущая моя работа по релятивистской гравитации видимо ошибочна и идет просто по неверному направлению, и я ее оставил. Примерно в это время мне удалось получить универсальные уравнения классического гравитационно-инерционного поля, т.е. уравнения гравитационного поля в произвольной системе отсчета - вращающейся, дрыгающейся и какой угодно, в результате чего наряду с гравитационными эффектами и, складываясь с ними, появляются эффекты от сил инерции, которые часто невозможно отличить друг от друга.

Таким образом, я вновь вернулся к работе над теорией гравитации. Это время было и одновременно временем мучительных раздумий над релятивистской гравитацией. Несколько статей мною было написано с критикой ОТО, они посылались в различные научные журналы, но отвергались со стандартной формулой "работа не соответствует современному научному уровню". В этом не было ничего нового, потому что я и хотел этот "современный научный уровень" превзойти. Но самое главное было не критиковать ОТО, а найти новый путь решения задач релятивистской гравитации. А это мне никак не давалось, и в длинные бессонные ночи меня мучил этот кошмар и не давал спать. Вот, казалось, ухватил - и снова чушь. И лишь к концу семидесятых я пришел к твердому убеждению, что создать релятивистскую гравитационную теорию на современном научном уровне вообще невозможно, что Эйнштейн создал неверную теорию не потому, что он что-то недодумал, а потому, что верную создать было в то время, да и до сих пор, невозможно. И что истоки трудностей лежат отнюдь не в физике, а в... математике. Что сам современный математический аппарат непригоден для этой цели.

Суть в том, что в математической основе всей современной науки, и физики в том числе, лежат две теоретико-множественные конструкции - счетное множество и континуальное множество. Счетное множество - это такое множество, элементы которого можно пересчитать: 1, 2, 3 и т.д. хоть до посинения ("до бесконечности" в языке математики). Вторая конструкция имеет своим образом "линию", элементы которой "точки". Точек "очень много", пересчитать все точки невозможно, это доказал еще создатель классической теории множеств Кантор. Вот, фактически, все, с чем работает вся современная наука. Но еще Кантор сам и поставил вопрос: а существуют ли иные теоретико-множественные конструкции? Существует ли нечто, что было бы "больше", чем счетно, но "меньше", чем континуально? Ясно, что понятия "больше" и "меньше" здесь понимается во вполне определенном смысле, ибо сравниваются бесконечности, а их сравнивать надо очень аккуратно. Эта задача вошла в свое время в знаменитый список великого Гильберта десяти нерешенных проблем математики под номером один, и она так и стала называться "Первой проблемой Гильберта". Все остальные девять проблем успешно решены, а вот с первой проблемой неясность. Даже неясно, решена она или нет. Дело в том, что в середине века американский математик Коэн показал что: "Если такие множества существуют, то они существуют, если нет, то не существуют". Какая-то чушь, скажет кто-то, это мог бы сказать даже такой "мыслитель" с опилочными мозгами, как Вини-Пух. На самом деле это вовсе нетривиальный результат. Это означает, что независимо от того, существуют ли такие множества или нет - в математике счетных и математике континуальных множеств ничего произойти не может, они сами по себе вполне непротиворечивые системы и, как отсюда следует, замкнуты. Таким образом, задача состояла за малым - найти эти множества или построить их (если они существуют). Но доказать их несуществование в рамках счетной и континуальной математики невозможно. Но так никому до сих пор этого и не удалось сделать, построить конструктивно "неконструктивные" (так назвали эти гипотетические множества математики) множества оказалось сложнее, чем доказать, что они, в принципе, могли бы и существовать.

Мои размышления над релятивистской гравитацией как раз и показали, что континуальные множества в этой области физики уже непригодны. Для этого я рассмотрел знаменитый "парадокс близнецов" и показал, что он попросту не может быть решен в рамках континуальных представлений о времени и пространстве. И, следовательно, единственный выход - перейти к новым теоретико-множественным представлениям о времени и пространстве. Даже точнее. У времени и пространства самих по себе "структуры" вообще нет. Именно человек дает этим "вещам" какую-то структуру и описание для того, чтобы он мог описывать и предвидеть "события", понимать окружающий мир и действовать в нем. И в области релятивистской гравитации человек дошел до предела возможностей старой структуризации, дальше она уже не работает, нужна новая. И опираться она может только на новые теоретико-множественные представления. Я показал, что кризис в физике в настоящее время есть прежде всего кризис в математике. Попытка Эйнштейна была попыткой с негодными математическими средствами, потому она и некорректна. Попытки публикации этих представлений также ни к чему не привели, поэтому я, находясь в психбольнице в Геок-Тепе, написал на эту тему научно-детективное произведение с захватывающим сюжетом, дерзкими ограблениями, сыщиками, учеными и мистификациями под названием "Космическое шоу профессора Чимпаритера", которое я отношу к самым изящным и блестящим своим произведениям, но увы, печатать никто не хочет. Слишком необычно.

Вообще, я могу, видимо, законно гордиться разработкой нового жанра в литературе - научного детектива. В основе детективного сюжета лежит решение какой-то чисто научной задачи. Кроме упомянутого научного детектива мною написаны:

"Диофантов кинжал". Научный детектив, в основе которого Великая теорема Ферма. Действующие лица - Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Повесть опубликована в журнале "Изобретатель и рационализатор" NN 5,6'81, переведена на ряд иностранных языков и является по отзыву зам. главного редактора журнала Юлия Медведева "Лучшим советским детективом", имела большой отклик у читателей, которые до сих пор изредка присылают свои варианты решения детективной тайны, которая в нем осталась так и не раскрытой.

"Ужасный галактический разбой". Научно-детективная повесть, основывающаяся на моей самой первой работе по теории относительности. Написана также в психбольнице. Не опубликована. 

Но я отвлекся. Логикой научного поиска я был вынужден заняться теорией множеств. Знакомство с современным состоянием этой теории повергло меня в легкий шок. Современная теория множеств превратилась в классическую сакральную науку, где несколько рассеянных по миру "посвященных" пишут друг для друга таинственные не то что для каких-то дилетантов, но даже для коллег по ближайшим разделам математики, письмена, стала классическим примером "научного шаманства", никакой связи не то что с естественными науками, но даже с остальной математикой вообще не имеющими. И вся их "сакральная тайна", как мне удалось выяснить, состоит в том, что они "доказывают", что то, что они говорят - правда, неясно, что, ибо их таинственную феню не понимают, кажется, и они сами - они говорят "непротиворечиво". Естественно, что в сакральной науке логика, обычная научная да и просто человеческая логика (они придумали себе собственную, "математическую") бессильна и не воспринимается.

Я попытался сделать некоторые работы в области теории множеств, пользуясь инструментом обычной научной логики, в частности аксиоматику, а также сделал попытку конструктивного построения "неконструктивного" множества, в качестве какового, как я пытался показать, может служить множество всех перестановок натуральных чисел, но затем махнул рукой. Со жрецами невозможно беседовать "научно".

Примерно к семьдесят восьмому году я почувствовал, что в области гравитации зашел в тупик. Убежденность в неверности ОТО перешла в полную уверенность, но и свои собственные работы меня уже не удовлетворяли. Путей создания настоящей научной теории не просматривалось. И я занялся изобретательской деятельностью. Примерно с семьдесят седьмого года я начал подавать заявки на изобретения, что стимулировалось к тому же и требованиями на работе. Было подано более двадцати заявок, подавляющая часть их либо была отвергнута ВНИИГПЭ, либо производство по ним было прекращено из-за истечения процедурных сроков, когда меня арестовали в восемьдесят первом. Удалось получить только три выдачных решения. Расскажу о наиболее интересных разработках.

Первой и актуальной до сих пор разработкой было изобретение в области метрологии, и оно непосредственно корреспондировалось с моими гравитационными изысканиями и одновременно стало базой новой механики и новой теории гравитации в будущем. Это изобретение "Эталон интенсивности силы тяжести". Говорить о нем можно долго. Но в основе его лежит переход, который давно назревал в моих работах - переход от использования в качестве фундаментальной механической величины "силы" к новой величине - "весомости". Весомость есть физическая величина, нуль которой мы ощущаем как "невесомость", а наличие которой как состояние "притяжения", "весомости". Таким образом, это характеристика "механического состояния" тела. Сидя на стуле, мы находимся в состоянии нормальной земной весомости, равной 9.81 Гл (для единицы этой величины в СИ я предложил название "Галилео", сокращенно, Гл). На орбите в космосе весомость равна 0 Гл. На самолете во время взлета мы находимся в состоянии повышенной весомости, при посадке - пониженной, а при торможении на посадочной дорожке - снова ощущаем повышенную весомость. Зная весомость легко определить и силу, приложенную к телу, сила равна просто произведению весомости на массу. Таким образом, имея эталон весомости, легко эталонировать и силы.

Хотя в системе эталонов СИ предусмотрен независимый эталон силы, например в виде эталонной пружинки, использовать его неудобно, да и точность его реализации совершенно неудовлетворительна. Поэтому на практике определяют силу с помощью весомости, причем в качестве эталонной весомости используется значение земной весомости в определенном месте Потсдамского геодезического института. Но хорош ли этот эталон? Конечно нет. Ведь Земля является тектонически-активным телом, имеет место течение плит, землетрясения, колебания скорости вращения (она также входит в качестве составляющей в "земную весомость") и т.д. Поэтому желательно иметь независимый эталон весомости, который можно было бы воспроизвести в любом месте - хоть в Америке, хоть на Луне, хоть в созвездии Кассиопеи. Такой независимый эталон и система работы с ним мною и были предложены в этом изобретении. Эталонная весомость создается путем вращения диска с прецизионной скоростью и размещения на нем в строго фиксированном и вычисленном с большой точностью месте регистратора в виде грузика с пружинкой. Таким образом, в качестве эталона весомости используется не гравитационная весомость, а искусственная весомость, центробежная весомость. Затем регистратор переводят в вертикальное положение и сравнивают ее с естественной земной весомостью, которая уже является не первичным эталоном, а "эталоном хранения". А по эталону хранения несложно эталонировать уже вторичные эталоны весомости, например, лазерные времяпролетные, и создавать уже вторичные эталоны хранения в различных частях земли путем точного определения земной весомости в этих точках. В свою очередь от этих точек можно распространять эталоны третьего порядка и т.д., вплоть до полевых гравиметрических приборов.

Ясно, что это описание в общих чертах. Надо было еще решить ряд чисто технических задач, связанных с точностью измерений и передачи эталона. Все это было решено, составлена большая заявка, так как требовалось объяснить сам новый подход, который, естественно, был совсем необычен гравиметристам, и они его не могли принять. Битва за эту заявку продолжалась несколько лет, увы, безуспешно.

Второй цикл изобретений касался вращающегося магнитного поля. Инициирован этот цикл был непосредственно производственными задачами каротажа и скважинометрии, но затем далеко вышел за эти рамки.

Вращающееся магнитное поле широко используется в современной технике. Вся современная средне- и высокомощная электротехника основана на нем. Открыл это поле Феррари. Но физиков оно до сих пор не привлекало. Мало ли что делают технари, физики в нем не видели для себя "объекта". Мне впервые удалось рассмотреть распределение вращающегося магнитного поля не в замкнутом пространстве статора, а в неограниченном пространстве. Создать такое магнитное поле можно путем вращения магнита, либо вывернув статор наизнанку, т.е. поместив трехфазные обмотки не по внутренней поверхности металлического цилиндра, а по наружной. Оказалось, что распределение вращающегося магнитного поля чрезвычайно специфично и не похоже ни на один из видов тех полей, с которыми имела до сих пор физика, точнее, макрофизика. Оказалось также, что микрофизика с похожими полями имеет дело сравнительно давно. Это поле магнитного момента с полуцелым спином - магнитофермионные поля. По математической характеристике они относятся к классу "спинорных" полей, а не векторных или тензорных, с какими имела дело до сих пор макрофизика.

До сих пор считается, что спинорное поле - это существенно квантовое поле. Мною было показано, что поле вращающегося магнита есть классический аналог микроспинорных полей современной микрофизики.

С точки зрения чисто практической поле магнитного ротатора оказалось очень интересным. Оказалось, что его "информационность" превышает все известные и используемые на практике поля. Так, например, при использовании радио- (или световых) полей для геодезических целей необходимо иметь, для полного решения геодезической задачи определения своего месторасположения, три радиомаяка. В то же время если иметь всего один "магнитовращательный" маяк, то с его помощью можно полностью решить геодезическую задачу. Так возникло изобретение "Магнитная геодезия В.М.Юровицкого" (официальное название) а/с N 949559, приоритет от 11 июля 1979г. С помощью этой магнитной геодезии можно решать большой круг задач прежде всего там, где не распространяются световые и радио излучения, например, в маркшейдерии. Можно с большой точностью осуществлять сбойку тоннелей, решать другие маркшейдерские задачи. Возможно использовать ее в области строительства, например, для провешивания линий под трубы или кабели через систему непрозрачных стен и т.д. Описание этого изобретения было помещено в журнале "Изобретатель и рационализатор", N 12'82 "Неоконченная, надеюсь, история одного изобретения" под псевдонимом "В.Зайцев". Псевдоним был дан редакцией ввиду гонений, которые как раз устроили на меня партийные и гэбэшные органы в это время. Публикация вызвала целый поток писем и предложений маркшейдеров. Я был даже приглашен специально на совещание маркшейдеров в Кривой Рог, на котором все единодушно подтверждали, что появление такого рода приборов позволило бы буквально революционизировать маркшейдерию. Но когда я обратился в какие-то официальные инстанции с приложением писем маркшейдеров и даже постановления маркшейдерского совещания, то получил ответ из одного из советских маркшейдерских институтов, что такой прибор вовсе не нужен советским маркшейдерам. И позже ко мне несколько раз обращались с предложениями начать разработку этих приборов, но, увы, все эти благие намерения уходили в песок.

Это же устройство может быть применено и в геофизике, как полевой, так и скважинной. Только здесь надо уже измерять отклонения от нормального вращательного поля, каковые связаны с неоднородностями свойств земных недр (по магнитным характеристикам). В принципе информационность при этом может оказаться существенно выше, чем обычных методов геофизической разведки. На одно из таких применений мною даже было получено авторское свидетельство.

Здесь произошла забавная история. Естественно я подал заявку на общую скважинную магнитометрию вращающимся магнитным полем. Мною было даже получено выдачное решение. Но когда я прочитал описание и формулу изобретения и увидел, что все безбожно переврано, а объем прав существенно сокращен, то я стал протестовать против такой формы выдачного решения. Осердившись, экспертиза вообще аннулировало свое выдачное решение, и никакие доводы, никакие Контрольные советы ничего не могли с нею поделать. Но на применение этого же прибора для конкретных целей я авторское получил. Таким образом, я получил авторское на применение метода и устройства ("Способ контроля гидроразрыва пласта", N 754347, совместно с Г.Г.Соломатиным), которого официально не существует. Таков наш ВНИИГПЭ.

Но, думается, значительно более важно научное значение этой работы. Ведь мы получаем классический образ квантовых объектов. Известно, что при создании квантовой механики принцип соответствия играл выдающуюся роль. Квантовые объекты конструировались так, чтобы они могли непрерывно переходить в классические аналоги при стремлении константы Планка к нулю. И лишь спинорные объекты не имели своего классического аналога. Не имел классического аналога и принцип Паули. И вдруг оказалось, что принцип Паули известен человечеству уже тысячи лет. Фактически, это принцип, что две одинаковые шестеренки, находящиеся в зацеплении, могут находиться в устойчивом состоянии с равными и обратными вращениями, и никакую третью шестерню в зацепление с обоими вставить невозможно. Вот его классический аналог.

Магнитный ротатор, как классический аналог фермиона, позволяет взглянуть на многие явления совершенно по новому. Например, если поместить ансамбль таких ротаторов во внешнее постоянное поле, они начнут прецессировать (а вовсе не отклоняться, как магнитные диполи), но это и есть "прецессирующий электрон" во внешнем магнитном поле.

Другое явление. Является ли "фермионность" и "бозонность" неизменным и неменяемым ни при каких воздействиях свойством магнитных объектов. Современная наука отвечает на этот вопрос утвердительно. Никогда еще не наблюдалось в физике превращение фермиона в бозон и обратно.

Но наш подход решительно отвергает это. Действительно, прецессирование ротатора означает появление продольной компоненты поля, т.е. дипольной компоненты наряду с фермионной. При достаточно интенсивном магнитном поле угол прецессии становится все больше, дипольная компонента возрастает, наконец, дипольное взаимодействие между прецессирующими ротаторами окажется выше фермионного и произойдет превращение ансамбля в бозонный ансамбль с бозе-конденсацией его. Если теперь внешнее поле вообще выключить, то бозе-конденсация сохранится, из ансамбля фермионов мы получим ансамбль бозонов, т.е. макродиполь. Но ведь это же одно из наиболее известных явлений, до сих пор не находящее объяснение в физике. Мы имеем в виду ферромагнетизм. Хорошо известно, что он связан с электронными моментами, которые являются фермионными. А внутреннее поле ферромагнетика является обычным дипольным полем, как будто образовано магнитными диполями. Это противоречие до сих пор никому толком объяснить не удалось. Много существует теорий ферромагнетизма, но это и есть свидетельство того, что хорошей нет. А здесь мы получаем элегантную теорию ферромагнетизма, полностью объясняющую это явление как явление бозе-конденсации фермионным магнитных моментов во внешнем магнитном поле.

Думается, этот же подход может оказаться полезным и в теории сверхпроводимости. Как известно, сверхпроводимость, нормальная, обычных металлов, связана с бозеконденсацией куперовских пар, т.е. с объединением пар электронов с противоположными спинами. Объединить три или четыре электрона невозможно. На самом деле это не совсем так. Их невозможно объединить, если они расположены по плоскости. Но можно создать "фермионную линию", в которой ротаторы через одного меняют направление своего вращения. При определенных условиях такая "сверхпроводящая цепь" может быть устойчива и может двигаться как единое целое в перпендикулярном направлении, если только со стороны третьего направления защищена от воздействий, т.е. в плоском канале. Высокотемпературные сверхпроводники и дают, возможно, этот пример "линейной" сверхпроводимости, тем более именно слоистость структуры характерна для такого рода сверхпроводников. А так как во взаимодействии участвуют уже не два электрона, а целый ансамбль, разрушение одной пары приводит к разрушению всего линейного ансамбля с большим энергетическим скачком, то такие "линейчатые" сверхпроводники обладают громадной щелью в энергетическом спектре, превышающей примерно в корень квадратный из числа элементов цепи щель обычных сверхпроводников и, следовательно, должны быть весьма высокотемпературные. Очевидно, что это должны быть очень специфичные материалы. Ведь взаимодействие четных или нечетных частиц в цепи между собой стремится ее разрушить. Значит, сама среда должна осуществлять очень резкое "обрезание" фермионного взаимодействия, чтобы его хватало только на один шаг цепи, а на расстоянии двух шагов оно уже резко спадало и не оказывало своего разрушительного воздействия. Должно быть чрезвычайно специфическое экранирование внешнего поля, создаваемого кристаллической решеткой, причем шаг ее должен иметь корреляцию с шагом цепи.

К "магнитному" циклу разработок относится и изобретение с названием "Электродвигатель". Был разработан проект двигателя, в определенной степени сочетающего в себе простоту асинхронного, стабильность частоты синхронного, регулируемость частоты двигателя постоянного тока. Двигатель имеет двухсекционный статор, причем одна секция - выходная, питаемая трехфазным током, а вторая - задающая, она кинематически не связана с первой и может вращаться относительно общей оси двигателя. Магнитная система этого статора маломощна и может быть выполнена на постоянных магнитах. Ротор двигателя кинематически и электрически односвязен, но состоит из двух частей. Фактически, это единый короткозамкнутый ротор, но стержни двух секций пересоединены зеркально симметрично относительно некоторой плоскости. Ротор кинематически связан через регулируемую кинематическую связь (через редуктор с изменяемым передаточным отношением) с подвижным статором. При подаче напряжения на неподвижный статор в роторе возникает переменный ток, и он начинает вращаться, приводя во вращение и подвижный статор. Вращающееся магнитное поле возбуждает в роторе собственный ток, который уже начинает взаимодействовать с вращающимся магнитным полем выходного статора. При некотором соотношении между частотой внешней сети, передаточным отношением от ротора на подвижный статор и частотой вращения ротора может произойти "синхронный захват" и двигатель начинает работать, фактически, как синхронный. Конечно, такой двигатель вряд ли целесообразен для "тяжелой" энергетики ввиду не очень высокого к.п.д., но для слаботочной электротехники, в системах КИП и автоматики, в бытовых приборах он вполне может оказаться эффективным.

Следующий цикл изобретений связан с нефтедобычей и нефтеразработкой. Был предложен способ нефтедобычи с использованием "суперскважин". Обычная скважина имеет величину фильтрующей поверхности порядка квадратного метра. Суперскважина должна, по идее, иметь фильтрующую поверхность в сотни квадратных метров, что позволило бы месторождение разрабатывать не десятками и сотнями скважин, а единицами. Уже был известен способ создания суперскважины путем горизонтального бурения в продуктивном пласте. Но это сложный метод. Мною предлагался другой метод создания суперскважины. Предлагалось пробурить как минимум две скважины на выбранном расстоянии, а затем между ними создать фильтрационный канал. Такие две скважины вместе с фильтрационным каналом между ними и являются суперскважиной. Фильтрационный канал предполагалось создавать способом химического растворения или разрыхления, для чего на этапе создания фильтрационного канала предлагалось закачивать в одну из скважин растворитель (или разрыхлитель) горных пород, а через другую скважину вести интенсивную откачку до прорыва растворителя в откачивающую скважину. Особенно легко этот метод мог быть реализован в карбонатных породах. Суперскважине можно придать не только линейную, но и звездообразную геометрию, если иметь не одну откачивающую скважину, а несколько.

На это изобретение я решил получить патент. Уплатил патентную пошлину в размере 120 рублей. Увы, патентное ведомство меня просто надуло. Оно отказалось выдать патент, ссылаясь на то, что уже есть подобное же изобретение, но закрытое, а так как я не имею доступа к секретной информации, то оно продемонстрировать мне его не может. Все попытки выручить хотя бы свои деньги не увенчались успехом.

Были и другие разработки в области нефтяного дела, но менее интересные.

Следующий цикл изобретений связан с космонавтикой. Где-то в середине семидесятых мною было подано две заявки на способ измерения массы тел в невесомости. Один для измерения массы "малых" тел, т.е. существенно меньших, чем масса самой космической платформы. Было предложено использовать способ колебаний упругого осциллятора, нагруженного измеряемой массой. В выдаче было почему-то отказано (кажется, по причине отсутствия "полезности"), а через некоторое время - кажется два года - он был реализован в одном из полетов. Я вовсе не собираюсь утверждать, что моя идея была похищена, это просто показывает актуальность разработки и хорошо демонстрирует лицо нашей патентной системы. Второй способ касался измерения "больших" масс, т.е. самих космических платформ. Здесь предлагался метод приложения к космическому объекту калиброванной реактивной тяги с помощью специальных метрологических реактивных двигателей и измерения вызываемой этой тягой весомости с помощью весометров ("акселерометров", по нынешней терминологии - хотя какое "ускорение", т.е. скорость изменения скорости этот прибор может измерить находясь на объекте, движущемся сам по себе с бог знает какими скоростями и ускорениями).

Был предложен способ автономного определения скорости вращения и оси вращения космического объекта. Автономность заключается в том, что не используются наблюдения за какими-либо внешними объектами, например, звездами. Измерения могут проводиться в совершенно замкнутом космическом корабле, не имеющем никаких окон и средств внешнего наблюдения. Для этого предлагалось на объекте разместить целую систему весометров в различных его местах, и путем анализа всей совокупности их показаний можно определить величину угловой скорости вращения, направление вектора вращения (в собственной системе отсчета), величину весомости в центре масс объекта, а также величину приложенного к объекту тягового усилия (внешней силовой равнодействующей), если известна его масса.

Был предложен целый ряд всевозможных приспособлений для "космического быта". Устройство для выпекания хлеба и тортов в невесомости, кастрюля для варки пищи в невесомости, миска и ложка для приема в невесомости пищи более привычным способом, космический ватерклозет для более привычного метода отправления физиологических потребностей и одновременно место физиологического отдыха космонавта в условиях весомости, создаваемой искусственно.

На основе разработок в области газодинамики было предложено несколько новых типов ракетных двигателей с более высокой тягой на единицу расходуемого топлива и с лучшей геометрией выходной струи путем использования эффекта ускорения сверхзвукового газа при его охлаждении. Для этого предлагалось использовать сопловой аппарат простейшей цилиндрической конструкции, а внутрь струи либо впрыскивать охладитель, например, обычную воду, либо стенки сопла обмазывать испаряющимся при высокой температуре материалом, что будет вызывать охлаждение и ускорение газовой струи.

К этому же циклу работ примыкает и изобретение, на которое мне было выдано закрытое авторское свидетельство (по слухам его вроде бы уже раскрыли, но мне об этом сообщено не было). Это "Способ измерения ускорений и устройство для его реализации В.М.Юровицкого", а/с N 967175, с приоритетом от 26 февраля 1979г. Суть этого изобретения в том, чтобы составить конкуренцию гироскопам в навигационных измерениях. Для этого предлагается измерять разного рода малые массовые силы в режиме "переменного тока". С этой целью массовые силы модулируются, и измерение их ведется в резонансном режиме. Для модуляции массовых сил используется ротор, вращающийся с высокостабильной частотой, на поверхности которого в различных направлениях, в зависимости от назначения (радиально, аксиально, тангенциально), размещаются линейные упруго-инерционные резонаторы, настроенные в резонанс с частотой вращения. Дополнительно предусматривается система компенсации постоянных сил - центробежных или гравитационных - с помощью уже сил немассового характера, например, магнитных. Резонанс позволяет резко, на порядки увеличить чувствительность измерения малых массовых сил. Это могут быть малые силы "негравитационного торможения", кориолисовы силы. На этой основе может быть создана целая гамма навигационных приборов - весометров, гравиметров, скоростемеров, широтомеров, инерциальных систем, горизонтов, вертикантов и т.п., они могут либо заменить сложнейшие гироскопические устройства, либо дополнить их.

Следующий цикл изобретений - энергетический. Разработки касались нескольких направлений энергетики - ядерной, термоядерной, газовой, геотермальной энергетики и ее будущих перспектив.

Начнем с газовой энергетики. Современное использование газового топлива, чуть ли не идеального химического топлива, отвратительно. Оно используется либо в пароводяном цикле, либо газотурбинном цикле. Использование газа в пароводяном цикле, т.е. с промежуточным рабочим телом, с точки зрения термодинамики и теплотехники просто нонсенс, ибо газ и сам является великолепным рабочим телом. Понятно, что это необходимо в угольной энергетике, где топочные газы засорены всякой гадостью - химически и механически - и потому рабочее тело необходимо. В результате к.п.д. тепловых электростанций на газовом топливе таково же, что и на угле - порядка 40 - 45 процентов.

В газотурбинном цикле в качестве рабочего тела используется сам газ. Но газовая энергетика не сумела справиться с ним. В результате приходится специально ухудшать термодинамические характеристики процесса, ибо турбина работает одновременно в условиях больших тепловых и механических нагрузок. Газовая турбина из-за этого становится чрезвычайно дорогостоящей.

Выход мог бы быть в том, чтобы найти способ разделить типы нагрузок. Пусть все горячее будет неподвижным, а все подвижное - холодным. Тогда можно было бы резко, кратно увеличить и тепловые, и механические нагрузки.

Под этим углом и велась разработка нового процесса газовой энергетики. При этом использовались все способы управления газом, которые представляет современная газотермодинамика, и которые пока весьма робко использует газоэнергетика. Был разработан принципиально новый термодинамический цикл, который можно назвать "реактивным энергетическим циклом", причем слово "реактивный" используется в том смысле, в котором оно используется в электротехнике и противовесом к нему являются "активные" циклы, которые, по преимуществу, используются в энергетике. В реактивных циклах значительная часть энергии с выхода направляется на вход. Таким образом в системе имеет место циркуляция мощного энергетического потока, лишь некоторая часть которого отбирается на выходе для утилизации, причем, чем выше реактивность процесса, тем выше к.п.д. его.

Конкретная реализация следующая. Рабочая газовоздушная смесь разгоняется с использованием энергии, отбираемой с выхода, до сверхзвукового состояния, причем используются все виды воздействий - тепловое, механическое и геометрическое для того, чтобы в этом процессе газ оставался в холодном виде. После этого в реакторе газ переводят в дозвуковое состояние, в результате чего он нагревается, кинетическая энергия переходит в тепловую. Температура дозвукового газа поднимается выше температуры воспламенения топливной смеси, начинается процесс горения, который также ведется при определенном геометрическом (конфигурационном) воздействии. Температура в реакторе ограничена тепловой прочностью имеющихся огнеупоров, а она может составлять 3000 градусов и выше. Высокотемпературную газовую смесь вновь разгоняют до сверхзвукового или даже гиперзвукового состояния, при этом она охлаждается и от нее отбирают энергию, посылаемую на вход. Наконец, сверх- или гиперзвуковой холодный газ посылают на сверхзвуковую активную газовую турбину. Так как газ холодный, то турбина находится лишь под механическими нагрузками и прочность ее может быть повышена на порядки по сравнению с существующими. Часть энергии турбины отбирается с помощью электрогенератора в качестве полезной энергии, а часть возвращается в цикл для разгона топливной смеси. Газ на выходе из сверхзвуковой турбины все еще сверхзвуковой, ибо переход через звуковой барьер в турбине делать нельзя. Он переводится в дозвуковой режим и затем его остаточная энергия срабатывается уже на обычной реактивной дозвуковой турбине.

Расчеты показывают, что теоретический к.п.д. этого цикла может составлять 90 процентов, а практический - 80. Повышение к.п.д. почти вдвое. Но для этого нужны еще очень большие научные и конструкторские разработки. Но игра столь велика, что стоит, думается, свеч. Тем более, что сама практика показывает выгодность высокореактивных циклов, именно с такого рода циклами связаны нынешние достижения авиации - турбореактивные и турбовинтовые двигатели.

Следующий цикл энергетических работ связан с ядерной энергетикой. Опасность существующего пути развития ядерной энергетики мною была осознана еще во второй половине семидесятых. И когда в конце семидесятых началась разработка амбициозной ядерно-энергетической программы в СССР, я попытался имеющимися у меня, пусть и ничтожными, силами выступить против нее. Все, что я мог - это писать письма. И я разослал в семьдесят восьмом (если не ошибаюсь) письма в ЦК, КГБ, МО, МИД и еще куда-то с попыткой привлечь их внимание к опасности существующего пути развития ядерной энергетики, что опасность ядерной катастрофы вовсе не является невероятной, что ученые их обманывают, когда расписывают надежность ядерной энергетики. И, зная слабость руководства к проблемам геостратегической безопасности, я делал особый упор на то, что развитие ядерной энергии в существующих видах сводит, фактически, на нет нашу безопасность от ядерной войны, ибо любой диктатор может угрожать послать ракету на ядерную АЭС, а это будет означать, фактически, ядерную войну неядерными средствами, и тут весь наш арсенал межконтинентальных ракет устрашения, ядерного оружия, бесчисленные танки и подводные лодки окажутся бессильными и теряющими всякое военное значение. Я писал об опасности терроризма и т.д. Реакции, естественно, не было.

Не хотелось бы казаться лгуном, но опасность чернобылей я просто ощущал уже с конца семидесятых. Это можно просто явно показать заявочными материалами по ядерной энергетики, в которых я писал о возможности катастрофической аварии на АЭС в любое время и практически принципиально неустранимой . Более того, длительный период безопасной работы АЭС вовсе не увеличивает безопасность, а, наоборот, уменьшает ее, ибо уж в генах научно-технического развития увеличивать нагрузки и экономичность, идя все ближе к краю безопасности. И если долго система находится в состоянии безопасности, то это и есть, фактически, сигнал, что имеет место перестраховка и можно еще подвинуться к краю опасности.

И я начал собственные разработки по ядерно-энергетической проблеме, потому что я понимал и верю до сих пор, что без ядерной энергии человечеству не обойтись, что это великий "дар Богов", который мы пока неверно используем. В работе "Три величайшие ошибки ХХ века" к такой ошибке (в области техники) как раз и отнесен мною современный путь развития ядерной энергетики.

Я предложил использовать принципиально новый цикл для ядерной энергетики, в котором максимально использовались все достоинства ядерного топлива и эффективно нейтрализовались его недостатки. Этот цикл я назвал "гравитационно-термодинамическим". В этом цикле гравитация вместо случайного и неизбежного фактора становится одним из важнейших технологических параметров.

Идея ядерной гравитационно-термодинамической электростанции чрезвычайно проста. Это всего лишь искусственная гейзерная электростанция, в которой гейзер не естественен, а создается искусственно за счет ядерной энергии на некоторой технологической глубине. Таким образом, это не просто подземная АЭС. Это АЭС с подземно расположенными ядерными реакторами, все же турбинное и электрическое хозяйство располагается на поверхности. Более детальная проработка привела к идее многоуровневой ГТАЭС. На самом нижнем уровне располагаются ядерные реакторы, теплоноситель из контура которой под действием гравитационного воздействия (без всяких насосов) поступает в вышележащий контур радиационной развязки. В теплообменнике этого контура происходит нагрев теплоносителя (воды) второго контура, который вновь под действием гравитационных сил поднимается уже на поверхность. На поверхности этот пар подается либо на обогрев домов, либо его энергия отрабатывается в паровых турбинах. Давление в контурах также задается глубиной того или иного уровня. При прохождении по вертикальным каналам достаточной протяженности происходит окончательное "приготовление" рабочего тела, например, для турбины, сепарация жидких частиц, изменение термодинамического состояния рабочего тела и т.д. Под землей находится не гигантское помещение АЭС, а отдельные камеры с реакторами, которые легко заглушить (затампонировать) с поверхности даже при самом катастрофическом взрыве. Гравитационно-термодинамическая станция теплоснабжения, совершенно безопасная, может располагаться прямо под центром города. Сама подземная структура может служить не десятилетия, а сотни и тысячи лет, поэтому нет никакой проблемы с демонтажем. Захоронение отходов осуществляется тут же, на месте, в специальных штольнях, т.е. мы имеем не "могильники", а "цеха" действующей АЭС. Более того, эти радиоактивные "отходы" - вовсе это не отходы, а ценнейший источник для радиационных технологий, размещающихся тоже под землей и в непосредственной окрестности АЭС. Туда же, под землю могут быть перенесены все ядерно-радиационные работы, которые должны быть полностью упрятаны под землю. Такая АЭС легко может работать, фактически, в безлюдном режиме, а значит решается проблема нераспространения ядерного оружия, ибо их можно поставлять в любую страну без права доступа к реакторам, доступ к которым для перезарядки и обслуживания будут иметь лишь представители, к примеру, МАГАТЭ. А само управление электростанции и обслуживание силового и электрического хозяйства - все это на поверхности и ведется как обычно. 

Ядерные реакторы в этой системе могут быть бескорпусного типа. В подземном пространстве делается полость необходимой конфигурации, она футеруется, бетонируется и т.д., а в окончательно образовавшуюся дырку и спускают сборку с топливными элементами. Да и вообще, вся конструкция и геометрия станции может стать уже не геометрией конструкционных тел, а геометрией полостей внутри земной породы как конструкционного материала.

Более того, в этой системе используются генераторы насыщенного пара (кипятильники), а не сложные генераторы перегретого пара. Такие генераторы, в принципе, могут работать даже на минерализованной воде. Значит, возможно получение одновременно с электроэнергией и пресной воды - чрезвычайно ценного и все более дорожающего ресурса. Но откачка вод из подземных слоев для подачи ее на АЭС, при условии ее невозврата, создает воронку депрессии вокруг водозабора. Это также можно использовать весьма продуктивно. Использовать путем закачки в этот слой жидких промышленных отходов. Эти стоки цивилизации будут фильтроваться и перемещаться по направлению к водозабору, постепенно очищаясь и оставляя всю "грязь" внутри пласта. Пройдя через пласт и кипячение вода становится совершенно чистой и безопасной для использования. А вся грязь, оставленная в пласте... опять это вовсе не грязь, а ценнейшее минеральное сырье для будущих поколений, которое в будущем будет разрабатываться. Таким образом, мы собственную грязь превращаем в искусственные месторождения для будущих поколений.

Наличие в подземном пространстве вблизи АЭС развитой подземной инфраструктуры, дешевой электроэнергии, тепла и воды позволяет развивать в окружающем подземном пространстве большую индустрию. Значит, подземные АЭС могут стать центром подземного индустриального развития, куда будет выгодно перенести все экологически опасное производство, очистив от него поверхность Земли. Именно ядерной энергии суждено преобразить лик Земли, загнать всю вредную индустрию под землю, оставив на поверхности лишь экологически чистые производства с большими затратами ручного труда, сельское хозяйство и ландшафты. Размещение под городами ядерных станций теплоснабжения позволит резко улучшить экологическое состояние городов, резко уменьшить сжигание ископаемых видов топлива, сохранить леса и природу, дать орошение для засушливых регионов, не перекрывая и не поворачивая рек. Причем, опять же, наличие большого количества электроэнергии позволит развивать самые экономичные виды орошения - например, капельное. Таким образом, единица ядерной пресной воды будет по эффективности равняться десяти единицам воды при старых способах использования. Именно через развитие ядерной энергетики в Средней Азии возможно спасение Арала, и не видно других возможностей.

В 1979 году я послал во ВНИИГПЭ заявку по гравитационно-термодинамической АЭС. Заявка долго обсуждалась, но затем меня посадили, и делопроизводство по ней закрыли. В 1980 году я послал эти материалы, не в таком, естественно, объеме, Андрею Дмитриевичу Сахарову в г.Горький. Летом восьмидесятого я сделал попытку личной встречи с Андреем Дмитриевичем в Горьком для обсуждения прежде всего проблем ядерной и термоядерной энергетики, но был остановлен у порога его квартиры и отведен в примыкающее к дому отделение милиции, где несколько часов меня допрашивал и "устанавливал" мою личность гэбэшник. При мне было письмо в ЦК по поводу развития ядерной энергетики, в котором одновременно высказывалось требование в кратчайшие сроки прекратить "позорную войну" (в то время даже слово "война" было большой крамолой, была "интернациональная помощь") в Афганистане. Этот материал у меня был конфискован, а я был, наконец, выслан из Горького. Эта попытка личного контакта с А.Д.Сахаровым явилась главным поводом для возобновления преследования меня со стороны КГБ.

 Сейчас выяснилось, что Андрей Дмитриевич мне ответил, но ответ его до меня не дошел. Более того, как мне написал после освобождения Андрея Дмитриевича его ближайший сотрудник Б.Л.Альтшуллер по личному его поручению, эта работа оказала определенное влияние на выработку собственного отношения Андрея Дмитриевича к ядерной энергетике, и в своем письме на имя Президента Академии наук Г.И.Марчука после Чернобыля по вопросу ядерной энергетики Андрей Дмитриевич прямо ссылался на мои разработки и через Б.Л.Альтшулера просил прислать ему дальнейшие материалы по этому вопросу. Со своей стороны сразу после Чернобыля уже второго мая я направил руководству СССР письма, в которых охарактеризовал Чернобыльскую катастрофу как "преступление" (в то время официальным термином было "беда", на что в своем ответе зам. председателя ГКНТ Вольфсон напустился на меня) и с предложением срочно начать разработку новой концепции ядерной энергетики, для чего, для начала, создать по этому вопросу правительственную комиссию во главе с Андреем Дмитриевичем Сахаровым (который все еще оставался государственным преступником, сосланным в Горький).

Однако, дальнейшие контакты и действия Андрея Дмитриевича Сахарова вызвали у меня тяжелый осадок, и я не хотел бы об этом умолчать. После его выхода из заключения, когда к нему постепенно возвращалась свобода слова, я обратился к нему, с согласия редакции журнала "Изобретатель и рационализатор", с просьбой дать свой комментарий или какое-то другое представление моей статьи по гравитационно-термодинамической ядерной энергетике, которую журнал решил опубликовать. Сначала Б.Л.Альтшулер сказал, что А.Д. согласен. Но затем, когда журнал хотел конкретно направить эту статью, Андрей Дмитриевич взял свое обещание назад под предлогом, что он уже сам опубликовал статью в "Московских новостях" по этому вопросу. При этом на меня, в отличие от письма к Марчуку, уже не было никакой ссылки. Отмечу также, что Андрей Дмитриевич сначала стоял за перенесение под землю обычных АЭС (впрочем, такие АЭС уже существуют). Однако, затем его взгляды явно эволюционировали, потому что в последней публикации по этому вопросу в "Искусстве кино" он уже говорил не о "подземных электростанциях", а о "подземных реакторах", что явно не одно и то же, и где сказалось, думается, мое влияние, но опять без ссылок на мои работы, ему хорошо известные. Видимо, и на Сахарове сказалось, в определенной степени, общее понижение научной этики и добросовестности, резко упавшей в научных кругах, где считается, что можно еще ссылаться на академиков и зарубежных ученых, но делать ссылки на своих "неименитых" просто нелепо. 

 В общем контексте замечу и о втором случае, возможно и неявного, заимствования со стороны Андрея Дмитриевича моих идей. Речь идет об идее переноса столицы СССР, высказанной им в опубликованном посмертно проекте Конституции СССР, идее, которую я пропагандировал несколько лет перед этим, рассылая статьи во все журналы, и которая была опубликована в журнале "ЭКО", N 2'89 в виде письма в редакцию под придуманным редакцией заголовком "Как много в этом звуке...".

В журнале "Изобретатель и рационализатор" N 7'88 была опубликована моя статья по ядерной энергетике с очень большими искажениями и ошибками. Дальнейшие попытки публикации статей по этому вопросу, в том числе и в журнале "Энергия", вызвали резкое возражение наших "бессмертных", несмотря на желание редакции. Даже попытка опубликовать эти работы в журнале "Природа", где был выпущен целый номер, посвященный Андрею Дмитриевичу Сахарову, и в котором были статьи обо всех его разработках и предложениях, но ни слова не было сказано о "подземной ядерной энергетике", которой он посветил много усилий в последние свои годы - закончилась неудачей.

О термоядерной энергетике и энергетике будущего я высказался в сжатом виде в статье "Силиконовая энергетика" в журнале "Энергия", N 8'89. Мое отношение к термоядерной энергетике, вкратце, таково, что она невозможна и невыгодна в условиях Земли ввиду чрезвычайно большой дороговизны важнейшего ее компонента - глубокого вакуума, производство которого потребует, по расчетам, больше энергии, чем даст сама эта электростанция. Экологически термоядерная станция также чрезвычайно опасна прежде всего своим термическим загрязнением, ибо переход с термического уровня сотен миллионов градусов в "топке" на уровень нескольких сот градусов в "утилизаторе" (например, паровой турбине) ведет к громадным эксергическим потерям, а значит и к общей низкой эффективности. Но она возможна на безатмосферных небесных объектах. И все же главное применение термоядерной энергии в будущем, на мой взгляд, ожидается для целей внутрисолнечных сообщений, в весомой космонавтике, о чем писалось выше.

Энергетика будущего же (после исчерпания углеводородного сырья), на мой взгляд, будет во многом основываться на силиконовом цикле. На планетах из силикатных пород разложением будут добывать кислород. Получающийся при этом кремний будет вывозиться на Землю, где может использоваться в технике, а при избытке сжигаться с получением энергии и кремнезема - прекрасного строительного материала и материала для технической керамики. При этом никаких отходов в этом процессе нет, даже газообразных.

Наконец, термальная энергетика может основываться на термально-гидравлических электростанциях. Это обычна ГЭС, стоящая на реке, но на реке, текущей вверх, а не вниз. Течет эта река под землей и начинается под дном моря и впадает в море, но уже вблизи его поверхности. Течет эта река внутри специально искусственного созданного канала, причем в местах, в которых имеется повышенный подземный тепловой поток. Именно это тепло подземных недр и приводит в движение морскую воду внутри шахты. Прикидки показывают, что подземная река диаметром один метр с перепадом глубин 200 метров и длиной около километра сможет дать 1000 КВт электроэнергии. Конечно, это немного. Но ведь таких рек под дном материкового склона можно будет создать тысячи, сотни тысяч, причем не только без какого-либо ущерба для экологии, но наоборот, во многом улучшая экологию, ибо это будут, фактически, искусственные аппвелинги, в которых имеет место интенсивное развитие морской жизни. Одновременно полностью сохраняется суша, можно будет отказаться от материковых ГЭС и т.д. Ясно, что создание крупномасштабной подземной гидроэнергетики будет происходить многие десятилетия и столетия, тут важно отрешиться от рваческого подхода, который присущ современной экономике, в которой рассчитывают сроки окупаемости в несколько лет. Эти станции должны сразу же строиться из расчета использования в течение столетий и тысячелетий. Современная экономика должна, наконец, научиться считать не пятью - десятью годами срока окупаемости капвложений, а сотнями и тысячами лет, вечностью. Человек должен понять, что жить ему на Земле вечно. И то, что он делает сейчас, может стать деяниями НАВЕЧНО. Кончился детский период истории, когда думалось, что если что и неправильно, то завтра придет "взрослый" и переделает. Многое УЖЕ невозможно переделать.

Работы в области энергетики естественным образом вывели меня в область "гравитационной термодинамики", т.е. на исследование тепловых явлений при наличии гравитационного поля. И здесь я вдруг увидел, что в современной физике и термодинамике вообще нет понятия "гравитационная термодинамика". Ничего специфического по современным представлениям гравитационное поле в область тепловых явлений не вносит. И это тем более удивительно, что буквально вокруг и всюду как в природе, так и технике мы сталкивается с гравитационно-термодинамическими явлениями - от обычных сетей отопления до проблем звездной астрофизики. А все, что до сих пор известно в этой области, все, на чем держатся современные представления - это "знаменитое" распределение Больцмана для термодинамически равновесного состояния газа в гравитационном поле. Согласно этому распределению в состоянии равновесия в гравитационном поле газ должен быть изотермичен, т.е. с постоянной температурой вне зависимости от высоты, а плотность распределяться с экспоненциальным уменьшением с высотой. Если задуматься, то это просто фантасмагорический результат, который более ста лет никто не осмеливается подвергнуть сомнению (неужели из-за пиетета перед авторитетом великого Больцмана?). Да обернемся же вокруг! Где мы хоть самым отдаленным образом видим что-то похожее? Наоборот, мы всюду, без малейшего исключения, видим сильнейшие, определяющие зависимости температуры с высотой. В атмосфере и океане, в звездах и в кухонной кастрюле. Единственно, чего мы никогда не видим - это постоянства температур.

Интересно, что когда в любом учебнике физики доходят до этого места, так разительно отличающегося от всякого правдоподобия, авторы пытаются оправдываться, что в реальности нет никогда "полного" термодинамического равновесия. А вот если бы оно было... Это похоже на то, что кто-то стал бы доказывать, что нормальный человек должен иметь рост пятьсот метров. А когда бы кто-то сказал, что на самом деле люди имеют рост максимум два метра, то он оправдался бы тем, что он рассчитывал, что люди потребляют ровно 1000 калорий в сутки, но на самом деле реальные люди никогда ровно столько не потребляют, потому и не могут иметь рост пятьсот метров, т.е. два метра - это просто из-за "отклонений от науки".

Но если нет правильного понятия о термодинамически равновесном состоянии в гравитационном поле, то все науки, так или иначе использующие его, становятся чисто эмпирическими. Фактически, эмпирической или полуэмпирической наукой является современная метеорология, астрофизика звезд, теплотехника гравитационно-тепловых устройств и т.д. Из научного описания выпал гигантский пласт явлений природы и техники.

Поэтому в качестве первого шага необходимо было установить правильное описание термодинамически равновесного газа в гравитационном поле. Но оказалось, что и искать собственно нечего. Оно уже известно и широко используется в соседней с термодинамикой области - газодинамике и газотермодинамике. В этих науках уже давно отказались от принципа изотермизма и в качестве основного состояния движущегося газа используется принцип изэнтропизма. Но ведь неподвижный газ есть всего лишь частный случай движущегося. Очевидно, что принцип изэнтропизма должен быть распространен и на неподвижный газ. Понятно, что в случае отсутствия гравитационного поля, изэнтропизм сводится к изотермизму. Но это только в этом частном случае, который и без гравитационного поля имеет многочисленные нарушения, например, в случае электрический полей, токов, магнитных полей и т.д. Ну, а в гравитационном поле изэнтропизм и изотермизм несводимы друг к другу ни при каких условиях.

Расчет изэнтропической атмосферы дал потрясающий результат. С ошибкой менее десяти процентов изэнтропическая атмосфера совпадает со стандартной атмосферой, используемой во всех метеорологических расчетах.

Дальнейшие анализы показали чрезвычайно большую глубину и насыщенность фактами гравитационной термодинамики. Оказалось, что будет ли распределение температур в среде спадающим с высотой или, наоборот, возрастающим с высотой зависит от одного термодинамического параметра среды. Если этот параметр положителен - то имеем распределение как в нижних слоях атмосферы - уменьшение температур с высотой. Если же этот параметр отрицателен - будем иметь обратное распределение - чем выше, тем выше температура, как, например, в ионосфере или южных морях.

Применение новых гравитермодинамических представлений позволило многое осветить и понять по новому.

Например, расчеты состояний звездного вещества при простейших представлениях о термодинамических характеристиках его показали, что, в отличие от существующих представлений, по которым температура звезд максимальна в центре, истинное распределение совсем не таково. Оно растет до некоторой глубины, а затем уменьшается. В центре звезд мы можем не только не иметь "ужасной жары", а, наоборот, можем иметь даже "космический холод" либо вполне умеренные температуры. А, следовательно, не ядра звезд являются термодинамически активными частями, а некоторые промежуточные высокотемпературные слои, в которых и происходят высокотемпературные ядерные процессы. Ядра звезд и других небесных тел могут быть холодными, термодинамически неактивными, более того, при благоприятных условиях и соответствующем вещественном составе вовсе не фантастика, что металлическое ядро под высоким внутризвездным или внутрипланетным давлением переходит в сверхпроводящее состояние, в котором могут циркулировать незатухающие сверхпроводящие токи, вызывающие звездные и планетные магнитные поля. Таким образом, мы приходим, в частности, к новой гипотезе о механизме планетарных и звездных магнитных полей как магнитных полях незатухающих кольцевых токов в сверхпроводящем ядре. Если пятнадцать лет назад это казалось совершенной фантастикой, то открытие высокотемпературной сверхпроводимости, думается, существенно повышает вес этой гипотезы.

Вернемся, однако, к земным делам. Гравитационная термодинамика на фундаменте изэнтропизма дает полное объяснение, почему в атмосфере мы имеем прямое распределение температур - понижение температуры с высотой - и обратное в ионосфере. Почему распределение температур в океане или вообще, в водной среде может быть как прямым, так и обратным и т.д. Все зависит, как мы говорили, от знака некоторого термодинамического параметра среды, который, в свою очередь, зависит от температуры и может менять свой знак при ее изменении. И вот сразу возникает интересный вопрос - каково будет распределение температур при нулевом значении этого параметра?

Оказывается, в этом случае мы имеем полный изотермизм, температура в среде не будет зависеть от высоты и сама по себе будет равна именно той температуре, при которой этот параметр равен нулю. Такое состояние среды мы назовем вырожденным гравитермодинамическим состоянием. Например, вода при температуре +4оС в гравитационном поле находится в вырожденном ГТ-состоянии.

Оказалось, что это факт определяющей важности как для земных условий, так и для существования жизни на Земле.

Среда в вырожденном ГТ-состоянии является непроводником тепла. Тепло не может распространяться через такую среду. Она является "сверхтеплоизолятором". Это несложно показать. Если пойдет тепло, то должен быть градиент температур и нарушится состояние вырожденности, возникающее только при определенной температуре, а, следовательно, для термодинамического равновесия потребуется "макроперестройка" всего термодинамического состояния среды. Ситуация близкая к тому, что мы имеем место в квантовой механике. Состояние неустойчивое, но для перехода к устойчивому надо преодолеть большой энергетический барьер. Если на одной поверхности такой среды имеются источники тепла, то тепло не может распространяться напрямую, оно может лишь "обтекать" этот термодинамически инертный массив, при этом возникают обязательно не только обтекающие теплопотоки, но и массопотоки.

Следовательно, тепло земных недр не может распространяться через океаническое ядро напрямую, а лишь с помощью циркуляционных течений, окружающих это океаническое ядро и идущих вдоль ложа и берегов океана и замыкающихся через поверхностные океанические слои. Таким образом, мы видим, что океанические течения связаны прежде всего с наличием океанического ядра в вырожденном ГТ-состоянии и с наличием тепловых потоков как со стороны земных недр, так и со стороны Солнца. А ветры и прочее лишь формируют ту или иную структуру, точнее даже, детали этой структуры. Поверхностные океанические течения находят себе продолжения вдоль материкового склона и дна океана. В одних местах эти течения восходящие, в других - погружающиеся.

А теперь посмотрим на атмосферу Земли. В нижнем слое ее - тропосфере - имеем нормальное распределение. В ионосфере имеем обратное. Температура возрастает с высотой. В стратосфере имеем вырожденный ГТ-слой. Вырождение этого слоя связано непосредственно с ролью озона. Это нетеплопроводящий слой, который, препятствует передаче тепла от тропосферы к ионосфере. На границе между тропосферой и стратосферой должен быть слой, в котором тепловые потоки преобразуются в циркуляционные течения. И такой слой действительно известен, как тропопауза, известны и эти потоки - струйные течения тропопаузы. В этих струйных потоках как бы аккумулируется энергия, исходящая от земли, при этом тропопаузное динамо раскручивается все больше и больше, пока не происходит его разрядка, например, сброс энергии в тропосферу, и мы наблюдаем атмосферические явления необычайной и неизвестно откуда взявшейся энергии - тайфуны и смерчи. Существуют струйные течения и на внешней поверхности стратосферы, которые также могут прорываться через нее, с прорывом в низкие высоты ионосферной высокоионизированой среды, вызывая северные сияния, магнитные бури и расстройства радиосвязи.

Гравитационная термодинамика дает новое описание таких широко известных атмосферических явлений, как тайфуны, антициклоны и т.п. Тайфун с точки зрения гравитационной термодинамики есть кольцевой вихрь с восходящим в центре вихря потоком воздуха. При этом образуется как бы вытяжная труба, в которую с большой скоростью устремляется воздух - глаз тайфуна, в котором нет горизонтальных движений воздуха, в этой области движения имеют вертикальный характер. Воздух, притекающий к этому центру вихря, закручивается по спирали (как в ванне при подходе воды к сливному отверстию) и за счет этого разгоняется до больших разрушительных скоростей. Но такой же вихрь, с нисходящим движением воздуха, очень больших размеров есть уже антициклон. Здесь в центральной части имеем движение воздуха сверху вниз, при этом за счет уплотнения скорость его резко падает, температура воздуха повышается, уменьшается его относительная влажность, на поверхности мы имеем солнечную ясную устойчивую безветренную погоду.

Мы привели лишь некоторые следствия из изэнтропической гравитационной термодинамики. Очевидно, что эта теория создает фундамент и метеорологии, и океанологии, и звездной астрофизики и многого другого.

Коснемся лишь еще одного и более чем неожиданного приложения гравитермодинамики. Это касается концепции тектоники плит в геологии. Покажем, как естественно эта концепция объясняется в гравитермодинамике.

Если мы проведем горизонтальный срез, к примеру, на глубине пять километров от поверхности земли, то мы увидим интересное распределение температур. Под материками и вообще, под сушей температура на этом уровне равна ста и более градусам. Там, где этот срез пересекает океан, имеем температуру 4 градуса. Если же провести срез на уровне, к примеру, 100 километров от поверхности, то, можно надеяться, на этом уровне будем иметь более или менее одинаковую температуру на всем срезе. Итак, мы имеем два уровня. На одном уровне имеем однородное температурное распределение, на другом - резко неравномерное. Эта неоднородность связана именно со свойствами воды. Если бы уникального свойства воды не было, то под действием теплопотоков из недр земли температура воды в океане была бы примерно такой, как и на соответствующей глубине на материке, т.е. десятки, а на глубине десять километров и двести градусов. Никакая жизнь в этих условиях в океане была бы невозможна, а, следовательно, и на самой земле.

Наличие такой резкой температурной неоднородности между подокеаническими и подматериковыми земными недрами должно вызвать горизонтальные тепловые потоки между подматериковыми и подокеаническим участками земных недр. Но теплоперенос в текучей среде как правило, увлекает в себя и движение среды, сопровождается и массопереносом. Таким образом, мы с неизбежностью приходим, что в области текучего состояния земных недр в достаточной близости от дна океанов должны существовать движения вещества, связанные просто с самим существованием океанов, с различием термодинамики материков и океанов. Эти-то горизонтальные течения и движут тектонические плиты. Итак, мы видим, что плитотектоника находит себе естественное объяснение в системе гравитермодинамических представлений. Никто не придумывал специально механизмов для этой геологической теории, при создании самой гравитермодинамики о каких-то геологических проблемах я даже и не думал. Но хорошая, адекватная действительности теория всегда бросает свет на самые отдаленные и несвязные явления, соединяет их - как здесь, к примеру, проблему северных сияний и тектоники плит. Именно это и есть главный критерий истинности научной теории, а вовсе даже и не логически безупречный вывод, ибо логическая безупречность может быть кажущейся, как это имеет место, к примеру, с гравитермодинамикой Больцмана. Ошибки логики порою трудно заметить, требуются порою десятилетия и даже столетия, пока они обнаружатся. Но "эффективная теория" - это обнаруживается сразу. Неэффективная теория, которая разве что объясняет только то, для чего ее создавали - наверняка неверна, как бы ни казалась она на первый взгляд логически безупречной.

Наверное здесь читатель уже устал от "слишком много и всего сразу".

Поэтому поговорим о некоторых житейских проблемах. В конце 1975 года я второй раз женился. Моя вторая жена -Серова Таисия Ивановна. Родилась от русского и от его любовницы марийки, ("Марийка - черемисочка - вотячка,/ Склоняю я твои спряженья без устатка,/ От всех твоих имен речная тишина,/ И тихо плещется в них волжская волна.") которая сразу же отдала ее его жене Чигаевой Клавдии Ильиничне, которая и стала ее подлинной горячо любящей и любимой матерью.

Отец жены происходил из большого рода Бахаревых, глава рода крестьянин Чистопольского уезда до революции много поскитался по России, несколько раз пешком ходил с берегов Камы до Кавказа. После революции получил землю и стал "культурным хозяином", как тогда говорили. Когда наступила коллективизация, он наотрез отказался вступить в колхоз, был ограблен, по от полного раскулачивания спасся тем, что поступил на работу в леспромхоз. После него остались записки, представляющие интереснейший человеческий документ, где он, несмотря на десятилетия пропаганды, писал о коллективизации как о "великом грабеже". Вспомним, что это писалось в пятидесятые годы. 

Своим детям он дал хорошее образование. Отец жены окончил лесной институт, прошел войну, работал на руководящих должностях в леспромхозах, по словам жены был незаурядной личностью, но, увы, русская болезнь - пьянство - разломала и его жизнь, причинила много горя и его жене и его детям, в конце концов, он уехал от семьи и умер вдали. Детство жены прошло в поселке Лаишево в крайней нищете, но, тем ни менее, мать ее сумела дать высшее образование старшей своей дочери и среднее образование своей младшей - Тае. Тая вышла замуж в г.Темир-Тау, но муж ее оказался также горьким пьяницей, избивавшим ее, пропивавшим вещи. Спасаясь от него, она переехала в Небит-Даг, где мы и познакомились в 1970 году. Оба мы были побиты жизнью и это, видимо, нас и влекло, но одновременно и отталкивало, много раз мы расходились и снова сходились, пока, наконец, в семьдесят пятом не решили окончательно соединиться. И это оказался может главный выигрыш моей жизни. Я посветил ей в "поэтический период" своей жизни много стихотворений. Вот одно из них.

О, ласточка усталая моя, Твои бы обсушить мне нежно перья, Смести следы горчащего похмелья, Чтоб жилка вновь забилась песенкой твоя. О, ласточка несмелая моя, Приученная жизнью к суеверью, Хочу открыть твою я к солнцу келью, И страхи вымести из каждого угла. Ведь наш с тобою путь еще не спет. И мир еще услышит наш сонет, Качаясь в такт его веселой звонкой теме. И мы пройдем с тобою по полям, И подмигнем с улыбкою скворцам, И это истина - в неотразимой лемме.

Наконец-то, через столько времени после того, как лишился первого дома и семьи, я вновь обрел свой дом, и вместе мы принялись неутомимо, как пчелки, его обустраивать. Так как на заработок по службе рассчитывать особо не приходилось, то пришлось заняться "интеллектуальной проституцией" - решением контрольных для студентов-заочников. Было омерзительно, но выбора не было. Я делал контрольные по всем предметам, за исключением разве что акушерского дела, и в конце семидесятых даже завел себе девиз "Ни дня без строчки... в сберкнижке".

В 1976 году я сделал попытку хотя бы частично выйти из интеллектуальной изоляции. Принял участие во Всесоюзном съезде механиков в Киеве, где попытался привлечь интерес к своим разработкам видных механиков и научную молодежь. Беседовал с Таргом, Раушенбахом, Седовым, с другими механиками, но, увы, мнение их лучше всего выразил Тарг: "Может вы и правы, но я с силами всю жизнь прожил, позвольте я с ними уж и умру". Я не нашел ни одного хоть чуть-чуть готового слушать, а не то что принять.

К концу семидесятых наконец пришли к логичному завершению мой разработки в области гравитации и механики. Я понял, что нет смысла сейчас заниматься релятивистской гравитацией. Для этого нет еще аппарата. Ситуация была не похожа на то, что было в физике в начале века перед созданием квантовой механики. Тогда удалось создать квантовую механику. Но это стало возможным благодаря тому, что задолго до этого в классической механике был разработан новый язык механики, "вторая механика", механика энергии и "принципов". Эта механику называют еще "аналитической динамикой", и была она создана трудами Лагранжа, Пуанкаре, Гамильтона, Якоби, Рауса и т.д. Именно на основе языка этой "второй механики" удалось построить расширение классической механики и создать квантовую механику. Легко понять, что без этой переформулировки языка механики, в языке Ньютона создать квантовую механику было бы просто невозможно. Вот почему и пришла пора создать новый язык механики, язык, наиболее адекватно отвечающий запросам космонавтики, новому психофизическому опыту человечества, связанному с выходом человека в космос. А уж потом, на основе этого языка и, возможно, новой математики, Бог даст, удастся когда-нибудь и кому-нибудь построить и здание гравирелятивизма.

К переформулировке языка механики я был подготовлен всем предшествующим ходом своих размышлений как над проблемами гравитации, так и изобретательством в этой области. Новый язык механики был мною назван "третьей механикой". "Первой механикой" является язык механики Ньютона, в котором фундаментальной механической величиной была "сила", "второй механикой" является "аналитическая динамика", где в качестве фундаментальной механической величины уже фигурирует энергия (в некоторых вариантах "действие"), а сила уже есть некоторая производная, вторичная механическая величина.

В третьей механике вводилось новое понятие - "механическое состояние" элементарного механического объекта. Характеризовалось это состояние вектором "весомости". Состояние с нулевым вектором весомости было вырожденным весомым состоянием - состоянием невесомости. Сила же стала уже производным понятием и равнялась произведению вектора весомости объекта на его массу. Сила показывала степень механического воздействия других тел на выделенное.

И тут возникал центральный и самый щекотливый вопрос. В свободном космическом орбитальном полете тело находится в невесомости. Значит, на него ничто не действует. А как же тогда гравитация? Где гравитационные силы? И центральным актом, требующем наибольшего научного мужества, стал ответ: "Их нет!". Нет никаких гравитационных сил. А что же тогда есть? Вы же не будете отрицать, что есть явление гравитации? И вот тут пришлось во многом опереться уже на эйнштейновский подход к явлению гравитации. Гравитация не есть силовое взаимодействие, гравитация есть изменение свойств пространства. Это изменение свойств пространства состоит в том, что свободное движение тел в этом пространстве уже не является равномерным и прямолинейным, а является более сложным. А, так называемые, гравитационные силы появляются тогда, когда мы пытаемся насильственно заставить их двигаться (или покоиться) так, как это было бы в отсутствии гравитации. Но это вовсе никакие не гравитационные силы, а обычные реальные силы, например, электромагнитного происхождения. Камень на земной поверхности вовсе не потому находится в весомом состоянии, что на него действует "сила гравитации". А потому, что "неподвижность" не есть "нормальное" состояние этого камня в гравитационном поле в свободном состоянии. И чтобы создать "ненормальное состояние" неподвижности, мы и должны приложить к этому камню обычную, никакую не гравитационную силу, а силу "реакции опоры". Именно эта, уже активная в данном подходе сила и создает весомое состояние. Уберите ее, уберите опору, уберите силу "реакции опоры" - и камень перейдет в невесомое состояние и начнет двигаться "естественным" в данном гравитационном поле образом - равномерно ускоренно. Потому что именно таково свойство данного пространства, а вовсе не потому, что есть какие-то "гравитационные силы".

Этот подход и позволил создать новую механику. Была написана большая монография - "Третья механика". В ней были получены универсальные уравнения поля - гравитационно-инерционного поля, универсальные уравнения движения тел в произвольном пространстве в произвольной системе отсчета. Уравнения механического состояния тел. Уравнения взаимодействия тем, как силового, так и вращательного. Этим самым в полном объеме была решена задача формулирования нового языка механики. Отметим, что любые задачи, решаемые в языке ли первой (ньютоновской) механики, в языке ли второй механики (языке аналитической динамики), в языке ли третьей механики дают абсолютно один и тот же результат. Все три механики "физически изоморфны". Но есть задачи, которые легко решить в языке Ньютона и очень трудно решить в других языках. Есть задачи, легко решаемые в языке Лагранжа, но их чрезвычайно трудно решить в языке Ньютона. Наконец, есть задачи, легко решаемые в языке третьей механики и их трудно не только решить, их трудно даже поставить в языке Ньютона или через лагранжев формализм. Все три языка, как говорят, являются "проблемно-ориентированными". Первая механика ориентирована прежде всего на макроуровень, уровень "человекоизмеримости". Вторая механика ориентирована на микроуровень - движение микрочастиц, элементарных частиц и т.д., именно потому-то на ее основе, ее расширением и удалось построить квантовую механику и вообще микрофизику. Наконец, третья механика ориентирована на мегауровень - уровень космонавтики, небесной механики, звездной и галактической механики, космологии.

В этой механике удалось легко решить проблемы космологического движения, причем оказалось, что для этого специальная "релятивистская" механика вообще не нужна. Третья механика открыла принципиально новый класс сред - "однородные нестационарные среды". Оказалось, что с точки зрения "физической" существует два класса таких сред - гравитирующие и негравитирующие. С точки зрения геометрической существует три класса таких сред - трехмерные, двухмерные и одномерные. И космологическая вселенная есть всего лишь частный случай такой среды - трехмерная гравитирующая. Все другие среды находят хорошее соответствие в явлениях действительности. Например, обычный взрыв - это трехмерная негравитирующая однородная нестационарная среда. Галактики имеют своей теоретической моделью двухмерную гравитирующую однородную нестационарную среду, которая при некоторых исключительных сочетаниях параметров может оказаться уже даже стационарной, вырожденной нестационарной средой. И т.д.

Использование третьей механики в небесной механике позволяет дать достаточно простые описания в задаче многих тел и даже найти новые частные аналитические решения.   

Чрезвычайно эффективно использование третьей механики в космонавтике. В 1991 году я буквально за месяц после посещения НПО "Энергия", где уговаривал руководство заинтересоваться этой механикой для целей навигационных космических расчетов, создал основы космомеханики с разделами:

-механика выведения космических кораблей на орбиту;

-орбитальная механика (механика движения по малоэллиптичным орбитам);

-межпланетная космическая механика.

В механике выведения удалось обнаружить наиболее эффективные и экономичные для вывода орбиты и траектории выведения. В орбитальной механике получено чрезвычайно простое уравнения орбитального движения:

х''' + х'= 0.

Сравни его с уравнением движения в однородном гравитационном поле:

x''' = 0.

Дан почти исчерпывающий анализ проблемы маневрирования на орбите, найдены наиболее эффективные процедуры таких маневров. Обнаружены орбиты со специфическими свойствами, могущими оказаться полезными для тех или иных целей. Для целей запуска к другим планетам найдены наиболее эффективные режимы выведения. Использование этих разработок позволяет снизить затраты топлива на запуск и маневрирование не менее, чем на пять процентов. Проведен анализ оптимального разделения пусковой ракеты на ступени. Наконец, показано, что все то, что известно в настоящее время под именем "космической механики", зачастую просто бессмыслица, а порой и просто ошибочно или анекдотично. Ну, разве не анекдотичны утверждения:

-о существовании прецессии экваториальных орбит (Аппазов Р.Ф., Сытин О.Г. Методы проектирования траекторий носителей и спутников Земли. - М.,"Наука",1987,стр.216). Относительно чего может такая орбита прецессировать - относительно собственной оси?;

-о вековом смещении перигея спутниковых орбит (там же). Нет такого смещения и никогда не наблюдалось;

-разве не анекдот, что по этой "теории" для поворота плоскости орбиты на 270 градусов нужно меньше затратить топлива, чем для поворота на 180 (там же, стр.248), а на 360 градусов можно повернуть и вообще задарма. С задачей о повороте плоскости орбитального движения существующая космомеханика вообще не смогла справиться;
 -неверно утверждение об оптимальности котангенциальных переходов между орбитами (там же, стр.247);

-весь аппарат оскуляций, которым увлекались наши прадедушки в сфере небесной механики, давно уже должен быть сдан в утиль, ибо ничего кроме ошибок и путаницы он не дает.

Можно было бы долго разбирать всю космомеханику, показывая, что она городит одну глупость на другую. Но возникает лишь вопрос - а как же тогда летают космические корабли и еще куда-то попадают? Я полагаю, что специалисты по космической навигации, видимо, для себя давно убедившись в ложности всей этой теории, поступают очень просто - засовывают в компьютер ломовые уравнения Ньютона и запускают его часов на сорок. В конце концов какие-то траектории и получают. Неизвестно, правда, насколько они хороши, но, в конце концов, всегда есть еще коррекция движения в пути. А с помощью хорошей теории эту же задачу зачастую можно решить за десять минут работы компьютера, а иногда и без всякого компьютера, с помощью простейших номограммой, и топливо сохранили бы как за счет выбора сразу же оптимальных траекторий и маневров, так и ввиду уменьшения количества коррекций. Впрочем, говорит же народная пословица - "компьютер есть - ума не надо".

В общем, я могу сказать, что космическая механика мною доведена до уровня, когда основы ее вполне можно ввести в школьный курс, а расчет оптимальных траекторий для полета на те или иные объекты может стать предметом занятий школьного кружка любителей космонавтики.

В двух словах, прежде чем закончить космическую механику скажу вот о чем. Самый жгучий вопрос современной истории страны - а имеют ли историческое оправдание все те страдания, что перенесла Россия, все народы шестой части Земли? Или вся наша новейшая история всего лишь "ухмылка дьявола"? Я отвечаю, "Есть!". И предъявляю всему миру, всему Человечеству на тысячи и миллионы лет вперед УЛЫБКУ ГАГАРИНА. Я не буду здесь доказывать, это мною более чем убедительно показано в других местах, что без СССР, без этой нашей несчастной и кровавой истории не было бы прорыва Человечества в НЕБО. И я говорю всем душам несчастных жертв Колымы и подвалов НКВД - ваши страдания не были напрасны. Неведомы пути Божественного промысла, иногда они страшны и жестоки для отдельного человека, но они не бессмысленны, Вы своими страданиями, своим творческим горением в бесчисленных шарашках и смертным трудом в рудниках совершили подвиг, который будет с каждым столетием сиять все сильней и ослепительней, все загадочней и удивительней - сделали первый шаг, самый трудный и мучительный - по превращению ЧЕЛОВЕКА ЗЕМНОГО в ЧЕЛОВЕКА ВСЕЛЕННОЙ. Совершили то, что говорил великий поэт России и Вселенной Максимилиан Волошин " Когда же ты поймешь, что ты не сын Земле, а путник по Вселенным?".

Космонавтика - самое ценное, всечеловеческое достояние, созданное нашими народами. И наша задача сейчас не загубить ее - вот этого уж точно, никогда-никогда потомки не простят тем, кто этому способствовал.

Чтобы уже здесь закончить все проблемы научно-технического порядка, опишу свои работы по метрологии и компьютерной информатике, хотя они были выполнены уже в восьмидесятых.

В области метрологии мною был предложен новый метод метрологического описания измерений. Сейчас они описываются в понятиях "ошибки". Но это очень неудобный способ, ненаглядный, требующий высокой метрологической квалификации. Мною предложено описывать метрологию измерений прежде всего не в "ошибках", а по "точности". Причем предложено в качестве характеристики точности использовать "числа метрологической точности" - ЧМТ.

Число метрологической точности есть округленный до целого и умноженный на десять инвертированный по знаку десятичный логарифм отношения ошибки к самому значению.

ЧМТ(X) = -10*lg(dX/X).

Легко видеть, что точности в 1% соответствует ЧМТ=20, в 0.1) ЧМТ=30, в 0.2% - ЧМТ=23, и т.д. Другими словами, имеем простое и наглядное метрологическое описание метрологических чисел. Например, если имеем некоторую метрологическую величину, описанную в виде: 167.3/23, то мы сразу же скажем, что физическое значение ее 167.3 какой-то единицы измерения, а точность 0.2 процента и измерять ее необходимо по шкале прибора и в таком месте, где на синей шкале стоит величина, большая 23 единиц.

Числа метрологической точности можно наносить в виде "синей шкалы" прямо на сами измерительные приборы в качестве второй шкалы. Тогда, считывая значения величины с прибора, мы одновременно считываем и расположенное под ним метрологическое описание физической величины. Легко видеть, насколько упрощается вся метрологическая работа и одновременно повышается метрологическая культура, которая в настоящее время явно не стоит на высоте требований, предъявляемых современным научно-техническим развитием.

К этой же работе примыкает и работа, которой, видимо, суждено будет со временем во многом революционизировать вычислительную компьютерную информатику. Речь идет вот о чем.

Люди давно считают нецелые числа. Рассчитывали и таблицы логарифмов, и движения небесных тел, и мосты, построенные на основании их расчетов, стоят. У них были достаточно скромные вычислительные возможности.

А затем пришли компьютеры. И компьютеры стали считать с "семью цифрами", с "пятнадцатью цифрами" и больше. На первый взгляд это хорошо. На самом деле очень плохо. Вы получаете результат с гигантским количеством цифр. А вот ответа на вопрос - какие же цифры реальны, а какие цифры - всего лишь мусор - увы, компьютер ответа не дает. Современная компьютерная идеология обработки нецелых, как говорят, "реальных", чисел не дает оценки точности вычислений. Вам нужно разделить 3.62 на три ("на троих"), а компьютер выдаст вам десять цифр, которые вам совершенно не нужны, ибо у вас и есть только копейки, а никаких долей их просто не существует. Значит, компьютер совершил гигантскую излишнюю работу, но никаким образом вы не сможете "объяснить" ему, что этого делать не надо. То, что сделаете с легкостью вы сами, остановившись в вычислениях после третьего знака, судя по тому, сколько нужно, компьютер - "чудо мысли" - не способен. Он будет считать все свои цифры - семь, пятнадцать или двадцать. Увы, он ужасно туп.

На самом деле туп не компьютер, а те, кто "сочинили" идеологию обработки "реальных" чисел. Компьютер не способен оперативно оценивать достоверность и значимость входных данных и вести только такие расчеты, которые имеют смысл, он выдает на выходе данные без всякой оценки их точности, значимости и достоверности, т.е. всего того, что всегда представлялось главным признаком хорошего "ручного" вычислителя, который никогда не вычислял лишних знаков или цифр. И всегда результат представлял с оценкой его точности и достоверности.

Когда я в начале восьмидесятых приступил к работе с компьютерами и имея перед этим большой опыт разработок в области метрологии, сразу же понял, что это недопустимо, что такая система обработки - это нонсенс. Что надо суметь придумать такую систему обработки нецелых чисел, которая позволяла бы работать так же, как и ручные вычислители. Это оказалось очень непростым делом. И на такую разработку у меня ушло несколько лет.

Как всегда, оказалось, что в этой области уже кое-что есть. Оказалось, что кроме формата реальных чисел, их еще называют "числа с плавающей точкой", есть и формат компьютерного приближенного числа. Это те числа, которые поступают непосредственно с дигитальных измерительных приборов, с аналого-цифровых преобразователей и т.д. У них последний двоичный разряд значащ, а незначащие разряды просто отсутствуют. Но в дальнейшем это компьютерное приближенное число при компьютерной обработке преобразуется в реальное число, к нему приписываются "шумовые" разряды, с которыми оно и обрабатывается. Ценная метрологическая информация, поступающая на вход компьютера, безвозвратно теряется, а взамен идет наполнение "шумом". И уже в дальнейшем от этого "шума" отделаться невозможно. Если быть точнее, то после этого начинаются нередко сложнейшие расчеты, по сложности на порядок сложнее самих первичных расчетов, которые позволили бы установить, что есть шум, а что не шум. Это всякие расчеты точности расчетов, рассеяний и т.д. Хотя ведь гораздо было бы проще не терять ту информацию, которая уже есть, и научиться обрабатывать так эти приближенные числа, чтобы она не терялась, а хранилась постоянно, постоянно и автоматически анализировалась, в результате чего мы на выходе могли бы уже прямо выдавать приближенные числа с характеристикой их точности без всяких дополнительных и дорогостоящих анализов. Т.е. работать примерно так, как работает и ручной вычислитель. Причем правила работы с приближенными числами на основании многовековой вычислительной работы созданы очень давно, они чрезвычайно просты, прочесть их можно в любом школьном сборнике таблиц Брадиса, и невероятно эффективны - это говорит весь человеческий многовековой опыт вычислительной деятельности.

Стала задача перенести на компьютер эту идеологию приближенного числа. Такая работа мною была выполнена. Была разработана как сама идеология компьютерного приближенного числа, так и способы их обработки в специальном "процессоре приближенных чисел", который может быть реализован как программно, так и на электронном уровне. Обработка приближенных чисел оказалась гораздо проще и эффективней обработки реальных, скорость вычислений при этом существенно возрастает, существенно возрастает эффективность использования памяти - оперативной и долговременной, ибо уже нет нужды использовать форматы-мастодонты по 15-20 десятичных знаков. И на выходе этого процессора сразу же имеем значения и их полную метрологическую характеристику. Фактически, это полное изменение в системах обработки нецелых чисел.

Приведем только один пример из области космонавтики. При навигационных расчетах баллистических ракет расчет траектории полета зачастую лишь малая часть работы. Еще предстоит рассчитать "ореол рассеяния" для того, чтобы определить, сколько нужно послать боеголовок на тот или иной объект, чтобы поразить его с уверенностью (какой-то). И вот вторая задача, как правило, на порядок сложнее. В нашей же идеологии вы просто рассчитываете траекторию, задавая все исходные данные с их метрологией, а на выходе автоматически получаете результат с метрологией, которая и есть требуемый ореол рассеяния. Никаких дополнительных работ не требуется проводить. И так не только в космонавтике, так везде и всюду.

В середине восьмидесятых мною процессор приближенных чисел в существенных элементах был разработан применительно к ЭВМ ЕС-1010. Но сейчас этих машин уже нет, необходимо снова его разрабатывать уже применительно к новейшим персональным компьютерам. Но для этого нужны средства, которые я пока никак не могу достать. В то же время создание его откроет новую область компьютерного бизнеса практически неограниченной емкости, ибо такой процессор - программный или электронный - со временем с неизбежностью должен стать принадлежностью как новых, так и существующих уже компьютеров, а все интеловские сопроцессоры станут куском никому не нужного силикона.

Отметим лишь интересное социальное значение новой системы компьютерной обработки. Сейчас любой завсклад сыпучих, жидких, весовых, газообразных и тому подобное продуктов может и на полных законных основаниях украсть или толкнуть налево чуть ли не десять процентов своего продукта - и никто ничего ему не скажет, ибо это есть "нормативная" точность измерений. Процессор приближенных чисел закроет надежным образом этот источник обогащения, ибо он автоматически учитывает точности измерений и автоматически дает не только сколько продукта осталось на складе, но и с какой точностью, в каких пределах должен быть остаток при ревизии. Надуть его уже невозможно, либо, по крайней мере, очень трудно (для этого надо уже стать метрологом высокой квалификации).

На этом мы закончим тему научно-естественных и технических разработок. Большая часть их была выполнена мною во второй половине семидесятых годов.

К восьмидесятому году я начал истощаться и испытывать угнетение от того, что все это оказывается опять "столовой продукцией". Надежда, что можно выйти к людям через механизм патентной регистрации, все больше и больше испарялась, вновь возник вопрос - как выйти к людям, на общественный уровень. Авторские свидетельства выдавались с тяжелейшей борьбой, а даже выдача ничего не решала, все это оказывалось полностью невостребованным. Попытки публикации в научной печати были еще более безуспешны, ответы были однотипны - "не находится на "современном" научном уровне". Что-то надо было менять и придумывать.

И я решил попытаться изложить хотя бы некоторые из своих разработок в "художественном виде". Первой такой попыткой и был научный детектив "Диофантов кинжал". Его я отправил в журнал, который тогда, в середине и конце семидесятых был, видимо, наиболее интересным явлением журналистики - журнал "Изобретатель и рационализатор". Перед этим они к тому же опубликовали мое небольшое письмо в редакцию о необходимости замены Контрольного совета патентным судом.

Прошло некоторое время. В конце восьмидесятого я оказался в Москве по изобретательским делам. И решил позвонить в "ИР" по поводу своей повести. Ответил Рэм Леонидович Щербаков, редактор журнала. О судьбе повести он ничего не знал, но просил позвонить через пару часов, он выяснит. Звоню через два часа, Рэм Леонидович приглашает меня срочно приехать в редакцию. Повесть он нашел, случайно начал читать и так увлекся, что прочитал до конца. "Будем печатать", - сказал он. Я приехал, так состоялось мое первое личное знакомство и с Рэмом Щербаковым, и с редакцией "ИРа", которая сыграла важную роль в моей дальнейшей судьбе. 

Напомню, что в середине этого же года я ездил в Горький к Сахарову, откуда был выслан. В дальнейшем эти две линии в моей судьбе пересекутся самым неожиданным образом.

Воодушевленный этим, по приезде в Небит-Даг за месяц я пишу большую повесть "Как мы летали на Нептун", в которой решил собрать значительную часть своих научно-технических разработок в области космонавтики, ядерной и термоядерной энергетики, метрологии и т.д. По жанру эта повесть относится к скорее забытому жанру "утопии", (значительно большее распространение получил жанр "антиутопии"), научно-технической и социальной утопии.

Главная литературно-техническая трудность, возникшая при этом, это вопрос о главном герое утопии. Сделать главным героем профессора, который умном тоном будет рассказывать о жизни в конце ХХI века - это мне показалось слишком унылым и обрыдлым. И я решил свои поводырем по новому миру сделать ребенка даже дошкольного либо первых школьных лет возраста. Его интерес ко всему вокруг (Борис Житков "Что я видел") вполне естественен. Правда, возникла проблема, как передать самые сложнейшие вопросы глазами ребенка. Пришлось принять в качестве условности, что ребенок незаурядный, вундеркинд. Это придется принять во внимание читателю.

Сюжет повести - полет ребенка с семьей на Нептун к папе. Полет происходит в условиях весомого космического полета. Рассказывается и о весомой космонавтике, и о двигателях, и о навигации межпланетных космолайнеров, и о жизни на других планетах - она проходит полностью "под землей", и о других научных разработках.

Но когда я приступил к этой работе, то невозможно было не затронуть и вопрос об организации общественной и производственной жизни. Встал вопрос о деньгах. Почти десять лет я не касался этой темы, и вот вновь она встала передо мной. Будут ли деньги "при коммунизме"? Пусть условно так назовем это строй "всеобщего счастья". Точнее, нормальной жизни всего человечества без войн, насилия и нищеты отдельных народов и людей - должна же когда-то такая жизнь наступить.

Естественно, что в период освоения, колонизации всей Солнечной системы, требующего совместных усилий всего человечества, говорить о государственной структуризации политической жизни на Земле вряд ли имеет смысл. На этом этапе государственность себя полностью изживет. В то же время необходимость денег, как наилучшего регулятора производственной деятельности и потребления, и на этом этапе не представляла для меня сомнений. Значит, это должны быть единые для всего человечества деньги. Но какие, вот в чем вопрос?

Я писал выше, что одна конструкция всемирных денег мною была разработана еще в шестьдесят девятом. Это были всемирные золотые деньги, выпускаемые под эгидой ООН. Может быть взять ту же самую конструкцию? Увы, я видел, что она уже устарела. Вопрос был очень и очень непростой. Что это должна быть за "всемирная денежная система"? И тут я обратил внимание на новую финансовую институцию, к тому времени только зарождавшуюся. Электронные деньги. Учтем, что в восьмидесятом году Вэнзняк еще конструировал в своем гараже персональные компьютеры, кредитные карточки, уже появившиеся, были лишь робкими заместителями настоящих денег. И вот в этих условиях понять, что это и есть то, что перевернет весь мир, создаст новый мир финансов, а с ними и мир новой социальности - для этого, наверное, нужно было что-то. Я понял, что именно электронные деньги - это будущее денег, это то, что полностью изменяет мир. Ведь они могут быть только и только именными, а значит ликвидируется самое главное зло, главная оборотная криминальная сторона денег, которая характеризуется циничной максимой - "Деньги не пахнут". Именно электронные деньги позволят практически уничтожить преступность. Именно тотальные электронные деньги дадут такую систему учета, контроля и распределения, которая позволит решить все проблемы социальной справедливости, не ограничивая при этом личную инициативу.

Однако, предстояло решить еще центральную для институции денег проблему - проблему "рождения" денег, их эмиссии. Нельзя было ни в коем случае оставить эту систему в руках государства или вообще каких-то органов. Ибо это постоянный источник злоупотреблений, источник власти, имманентно стремящейся себя возвеличить и усилить. И тут было мною сделано центральное во всей проблеме электронных денег "открытие". Я предложил, чтобы эмитентом денег стало не государство, не какой-то выделенный орган, а все люди Земли, ибо именно это дает им наивысший уровень приоритета. В этой повести я предложил, что каждый человек обладает своим собственным электронным микробанком, от дня рождения до дня смерти, через который и происходит эмиссия денег. Этот микробанк есть электронный прибор - кассатор, в котором периодически эмитируются деньги с единой для всех людей Земли и планет скоростью. Фактически, это кредитная карточка, в которую записываются все принадлежащие человеку денежные средства, но одновременно в ней происходит с единой для всех периодичностью генерация некоторых сумм, так сказать доход за эксплуатацию всех принадлежащих всем людям земных и солнечных ресурсов. Человек, нигде не работающий, тем ни менее на эти средства может вести скромное существование, этим самым решена проблема "права на жизнь" всех людей вне зависимости от того, "полезен" ли он обществу или нет. И решение проблемы эмиссии дало естественное решение остальных финансовых проблем. По отзывам многих, именно главы повести, где описывается финансовая и банковская система будущего мира являются самыми захватывающими.

Итак, я вновь вернулся после десятилетнего перерыва к проблемам финансовым, а через них и к экономическим. И мне удалось создать финансию будущего, финансию электронных денег, но я в то время еще не видел тех реальных и непрерывных путей, которые вели бы современный финансовый мир в будущий мир электронных денег. Эти два мира отделяла пропасть, моста через нее пока не просматривалось. Но тем ни менее, это сразу же показало мне, что мои идеи экономической перестройки конца шестидесятых годов уже к началу восьмидесятых устарели и не могут дать ничего, кроме развала страны.

Естественно, что в утопии невозможно было обойти и вопросы частной жизни людей в условиях освоения Солнечной системы. И они нашли в ней, но очень скромное, отражение. Но сама по себе повесть дала толчок размышлениям в области семейной и интимной жизни людей. И после повести я вновь вернулся к теме секса, эротики и семьи, той теме, которую я затронул впервые в конце шестидесятых в рассказе "Сны" и сказке "О Маше и Пете".

Но прожитые годы дали мне, естественно, большую смелость в описании этих интимных вопросов. Хотя для общественной мысли начала восьмидесятых эта смелость многим казалась почти безумной и даже преступной.

Я быстро пишу несколько произведений на эротическую тематику весьма "крутых" по содержанию.

Рассказ "Сексесса на одну ночь". Рассказ о молодой девице, попадающей в ситуацию, когда ей угрожает групповое изнасилование. Но любовью и широтой своей души она превращает это в "праздник эроса", в праздник совместного приобщения к сфере секса. Для меня лично главная героиня рассказа - Нелечка - стоит в ряду самых замечательных русских женщин - пушкинской Татьяны, Анны Карениной, женщин Достоевского. И думаю, придет время, когда это станет таким же и для других.

"Первый вызов". Рассказ о сексе в условиях тоталитаризма и о преодолении внутреннего рабства, выдавливании из себя его "по капле", начавшееся именно в сфере сексуальных отношений.

"Да не хочу я!". Небольшая пьеса, описывающая обычную сценку из семейной сексуальной жизни. Цель ее состояла прежде всего в разработке бытового языка для общения людей в сфере секса, ибо в этой области, особенно в то время, было почти по Маяковскому: "Улица корчится безъязыкая. Ей нечем кричать и разговаривать".

"Одна ночь полета". Рассказ о космическом моносексе. Очень крутой рассказ, который можно даже рекомендовать в качестве средства от импотенции.

И уже на основе этих рассказов я решил написать трактат по эстетике и этике сексуальных отношений "Азбука секса". Ведь в этой области в то время практически не было НИЧЕГО. В этой работе кроме конкретных рекомендаций в сфере сексуального поведения и сексуальных отношений делался и анализ политики компартии в сфере секса, анализировались причины, почему оказалась подавлена сексуальная революция двадцатых годов в СССР, но одновременно и подвергались критике лозунги, под которыми шла эта революция: "секс - это естественная человеческая физиологическая потребность, удовлетворение которой должно быть столь же просто и естественно, как и чувства голода и жажды". Я призывал в этой работе к новой сексуальной революции. Но уже не под знаменами физиологизма, а под знаменами эстетики и этики, под знаменем красоты и наслаждения, под знаменем глубокого уважения к сексуальному партнеру, под знаменем ставить интересы своего партнера выше собственных, ибо именно "дача" наслаждений другому дает куда более высокое наслаждение и самому. В этом направлении я шел вслед великому русскому сексологу Александру Сергеевичу Пушкину, который в известном стихотворении "Нет, я не дорожу мятежным наслаждением" дал глубочайший анализ эстетики секса и замечательную по смелости и прозорливости не только для своего, но даже и нашего времени, теоретическую программу гармонизации и очеловечения сексуальных отношений.

Новым и важным в этой работе было и рассмотрение секса в условиях освоения космоса. Принципиально новыми были выводы о важной роли, которую может сыграть мужской гомосекс на первой стадии освоения Солнечной системы и групповой гетеросекс на последующих стадиях.

Работа эта была послана мною в издательство "Медицина", где и пропала, а затем ходила в самиздате, чему даже есть достаточно авторитетное подтверждение официального советского органа - газеты "Известий".

Посылал я в журналы и рассказы, но можно только предположить, какое шоковое воздействие они оказывали на редакторов в то время, если даже и для сегодняшнего дня, наполненного эротикой, сексом и почти порнографией, они оказываются слишком "крутыми" для публикации. Но, конечно, я ощущал, какой взрывоопасный материал мною создан. И не ошибся в своих опасениях. КГБ, долго искавшее благовидный предлог для расправы надо мною за вызов, брошенный системе моей попыткой встречи с Андреем Дмитриевичем Сахаровым, которого велено было всем строго и беспрекословно считать преступником и последним негодяем, смогло заполучить эти тексты через свою агентку, с которой мы вместе работали, и решило нанести удар. Возможно тут сыграло свою роль и то, что я должен был вот-вот выйти из состояния полного замалчивания публикацией большой повести в "ИРе" - возможно, у КГБ тоже была об этом информация. Но факт остается фактом. Пока я работал тихо, не высовываясь, КГБ пасло меня, изредка даже показываясь (например, несколько раз оно создавало препятствия для моих командировок в Москву, однажды пыталось меня завлечь в психушку под видом медосмотра как офицера запаса и только решительные совместные с женой действия разрушили эти планы), но пока не трогая, теперь же оно решило нанести новый удар. И в качестве повода был избран именно трактат "Азбука секса." >>

установка встраиваемой техники . покупка квартиры на Тенерифе . Бриксенталь