II
Лишь один человек во всей Солнечной системе был безмятежен и спокоен, вдыхая тишину пустыни, впитывая ее запахи и медленные течения струй горячего воздуха своим большим и крепким телом, оглядывая спокойным и наслаждающимся взглядом мирно пасущихся овец, ведомых старым и сердитым козлом Шииром, и медленно передвигаясь вслед за отарой на своей любимой белоснежной ишачке Иветте в окружении трех громадных алабаев — пастушеских собак. Это был Большой Дурды — знаменитый на всю Солнечную систему, пожалуй, и на всю Галактику, детектив.
Раскрытые им преступления заполняли бесчисленные книги по межзвездной криминалистике, он был героем большого числа теле- и голографических сериалов, имя его гремело в самых отдаленных звездных ассоциациях, в плоской и шаровой подсистемах Галактики и вышло даже в большой и безбрежный космологический простор. Его глубокий ум, вмещающий больше бит криминальной информации, чем все компьютеры Земли и Солнечной системы, острая наблюдательность, личное бесстрашие позволили стать ему величайшим детективом за всю объединенную галактическую историю. Пираты угольных мешков, растлители цивилизаций, торговцы голографическими фантомами, похитители планет, анархисты-конвергенщики, в своей ненависти к разуму и цивилизационному порядку со злым умыслом инициирующие переход звезд желтого ряда в ряд новых и сверхновых, в результате взрыва которых погибали целые цивилизации — все они очень хорошо знали это имя. Не было преступления, которое осталась бы покрыто мраком тумана и зачинщики которого оставались бы безнаказанными, если за дело брался Великий Дурды.
Но сам он оставался скромным человеком, и в свободное от криминологической деятельности время он скрывался на своем овечьем ранчо в самой глубине Центральных Кара-Кумов. Здесь он отдыхал душой от всей той галактической мерзости и накипи цивилизаций, с которой ему приходилось, увы, иметь дело. Его предки были чабанами, и пастьба овец, прием ягнят, селекция и выведение новых пород было его самой большой и тайной страстью. Медленно
передвигаясь за задумчиво жующими верблюжью колючку овцами, он отдыхал душой и телом от всего того страшного, с чем ему приходилось сталкиваться. И нередко в беседах, которые бессловно, но как ему казалось, вполне разумно поддерживала его любимая ишачка, он разрабатывал новые методы анализов, заострял свой мозг на новые противоборства. Но особенной гордостью, пожалуй, большей, чем все его похождения, описанные и обрисованные в бесчисленных источниках массовой информации, была селекция им новой породы овец с двумя хвостами. Для этого он провел большое количество экспериментов, использовал генетический материал даже с других звездных систем, и теперь он стал обладателем уникального стада двухвостых баранов. Правда, никаких особых потребительских качеств двухвостость не давала, даже, скорее, они были более слабыми, чаще болели и требовали большего ухода, но разве коллекционер думает о непосредственной пользе, когда стремится иметь или получить то, чего нет ни у кого? Коллекционная страсть — тайна души разумного существа и ее никакими автоматами и искусственными интеллектами не объять. Дальше