Глава двенадцатая. Все о ракетах

Мама с Ивонной пошли в парикмахерскую. Они заранее записались. Полет наш приближался к концу, и им хотелось прибыть на Нептун в красивом блеске. Мы с Сашей поиграли в пинг-понг сначала. Саша играл очень хорошо. Но я, хоть и меньше его, тоже не плохо играю. Потом посмотрели как играют на бильярде наш милый банкир с каким-то таким же толстым мужчиной. Он, то есть дядя Сайрус, очень мило мне улыбнулся, но он был занят, и я не хотел ему мешать. Потом мы покатали шары в кегельбане и, наконец, пошли в бассейн. А там мы снова увидели Окату Кусару. Это человек с гармоничной фигурой, про которого я уже упоминал. Он занимался каратэ, делая резкие движения и громко хукая. Мы с Сашей сели и смотрели. Он закончил, заметил нас и поздоровался. А я смотрю, смотрю и говорю:

– Дядя Окату, можно я попробую пальчиком ваши мышцы?

Он засмеялся. Я потрогал. Он напряг руку. А она как металл. Прямо стукни молоточком – и зазвенит. И говорю:

–Дядя Окату, а вы вот эту плитку сможете ладонью перебить?

Я увидел в углу несколько плиток облицовочных лежит. Он посмотрел и говорит.

– Я ее пальцем перешибу. Неси три штуки.

Я принес сразу три плитки, положил на бортик бассейна на две палочки. Он прицелился и вдруг с жутким воплем хлысть – я даже взмаха руки не заметил, а плитки уже пополам.

– Вот это да, – произнесли мы с Сашей.

Тут я тоже решил попробовать. Принес одну плитку, положил на палочки, три, я подумал, мне не перебить. Потом закричал, как горилла в лесу, и стукнул. И от боли взвыл. И прыгаю на одной ножке, и слезы из глаз льются. Так больно, так больно. А плитке хоть бы что.

Тут меня дядя Окату подхватил на руки, подбросил вверх, да так высоко. Что я не выдержал и закричал: «Да здесь же не невесомость», а он поймал и совсем залился смехом, только и повторяет «Да здесь же не невесомость», «Ой насмешил, мальчуган». А боль у меня прошла. А он спрашивает:

– Ты был в невесомости?

– Конечно, был.

– А ты был в сверхвесомости? Когда твое тело весит целую тонну? А, малыш?

– Нет, в такой я не был. Я был только в двукратной. А вы были?

– Да, мальчуган. Я ведь испытатель.

– А что вы испытываете?

– Космические корабли.

Как услышал это Саша, так подскочил, и стали мы вдвоем уговаривать его рассказать об испытателях и каких-нибудь случаях.

– Вам так интересно? Да? Лечу я однажды, испытываю что-то. Вспомнил, новый локатор. Вдруг вижу, на экране точка. Я взял вправо. И она вправо. Я влево. И она влево. И все увеличивается, увеличивается. Я аж глаза зажмурил. Открыл. Вижу – орел, прямо на меня летит.

– Да откуда же орел, мистер Окату, может быть в космосе.

– Гм. Да вот и я тоже самое подумал. А он вижу, прямо на корабль пикирует. И уж во весь экран и бах! Я глаза от страха закрыл. Думаю, все. Открываю осторожно. Все на месте. На экран – чист. У меня от сердца отлегло. Полетел дальше.

– Ну, а что же это было?

– А как вы думаете?

– Может пришелец с других звезд?

– И не угадали. Привидение!

– Как привидение?

–Настоящее электронное привидение. Это мне один шутник из лаборатории навигационных приборов маленькую программку в компьютер вставил. Это потом выяснилось. А когда рассказал после полета, то по этому вопросу две недели совещания собирали, как орел мог в космосе оказаться, и куда он потом девался. Но зато и смеху потом было на весь центр. Пройти не мог по коридору, все девицы меня орлом этим дразнили.

– А какие корабли вы испытываете? – спросил Саша.

– Сейчас мы сдали космофлоту новый космический корабль, который будет развивать весомость в 40 Галилео, т.е. четырехкратную по отношению к земной. На этом корабле уже полет на Нептун займет не двадцать суток, а всего лишь 10. Но, конечно, это будет грузовой корабль, потому что, сами понимаете, выдержать четырехкратную земную весомость может только специально тренированный человек.

– Как вы, – сказал я и посмотрел еще раз на его мышцы.

– Не обязательно. Но, конечно, и я.

– А что-нибудь совсем новое сейчас разрабатываете? – спросил Саша.

– Мальчики, я сейчас как раз лечу, чтобы принять участие в разработке совершенно фантастического проекта – космического корабля на 1000 Галилео крейсерской весомости. Вот это будет машина. Представляете, чуть больше, чем за сутки он будет развивать скорость сто тысяч километров в секунду, в треть скорости света. До Нептуна он будет лететь двое суток, а до Марса всего несколько часов. Вы представляете? Это фантастика. Там предлагается использовать совершенно новый двигатель, идею которого выдвинул физик Мера из Индии. Это будет что-то невероятное, парни.

– И для какой же цели собираются его использовать?

–Прежде всего, это будет корабль-спасатель. Как вы думаете, что случилось бы, если бы во время праздника Гелиоса у нас отказали всего на два часа двигатели?

– ?

– Мы бы улетели за пределы Солнечной системы, и ничто и никто не смог бы нас спасти. Ведь в это время корабль имеет наибольшую скорость. Даже восстановление работы двигателей было бы уже бесполезным. Корабль оказался бы далеко за пределами орбиты Нептуна или даже Плутона. И если вы думаете, что для космофлотчиков праздник Гелиоса всего лишь красивый обряд, то вы не совсем хорошо их понимаете. Капитан, стоя перед «богами», может в душе возносил свои искренние молитвы богам, року, судьбе, чтоб не случилось с ними такого.

– А такое бывало раньше?

– Увы, мальчик, бывало. Бывало, что корабли уносило безвозвратно в космос с мужчинами, женщинами и детьми, и мы слышали их прощальные голоса, и ничего не могли поделать. Ничего, понимаете, ребята. Только мысленно проводить их в последний бесконечный полет. И мы не знаем, каковы были их последние дни и никогда этого не узнаем. Голос корабля слабел и за десять миллиардов километров пропадал вообще. А они были еще живы. У них были еще запасы воздуха и пищи на месяц. У них был запас топлива. Но уже ничто не могло их спасти… Ой, мальчики, я не напугал вас? Я думаю, вы настоящие мужчины и знаете, что космос – это не велосипедная дорожка в парке. Впрочем, вы можете быть спокойными, мы уже точку возврата, которая лежит в девять и пятнадцать часов космического времени, уже прошли. Теперь мы находимся уже в зоне действия спасательной службы Нептуна. А с помощью это сверхракеты мы сможем включить в область безопасности все пространство полетов любых космических кораблей по любым маршрутам. Мы сможем с помощью этой ракеты выловить любой терпящий бедствие корабль. И я счастлив, что мне поручено участвовать в работах и исследованиях этого корабля. Увы, Куока, ты не дождалась этого, – вдруг грустно сказал пилот, и глаза его затуманились.

– А кто это, Куока? – осторожно спросил Саша.

– Ах, не обращайте внимания. Впрочем, Куока–Куока, девушка в белом кимоно, цветок лилии, возросший у подножия Фудзи, глаза которой бегали и смеялись как живые маленькие чертенята. Если бы вы увидели ее, мальчики, вы бы полюбили ее.

– Ее нет уже, да, дядя Окату?

– Увы, мы простились с ней в порту, я приколол ей на дорогу белую хризантему в ее черные волосы. И где теперь ты, моя Куока с белой хризантемой в черных волосах. В порт назначения их лайнер не прибыл. Ладно, мальчики, я навел на вас грусть. Но эта сверхракета будет не только нашим надежным спасателем. Наши астрономы уже разработали проект рассылки этих ракет к ближайшим звездам. Они будут разгоняться до половины световой скорости, потом лететь по инерции в свободном полете, при подлете к звезде включаются двигатели, они затормозят и затем вновь разгонят ракету уже в направлении Земли. В это время будет сфотографирована и исследована сама звезда и ее окрестности. А на обратном пролете вблизи Солнечной системы вся собранная информация будет передана. Весь полет будет занимать от двадцати до ста и больше лет в зависимости от расстояния до звезды. И если мы в ближайшее время запустим такие ракеты, то принимать их придется уже вам и вашим детям. Но надо уже сейчас беспокоиться о дальнейшем, о новых местах обитания Человека. Ведь и Солнечная система не бездонна. Когда-нибудь и ее станет мало. Правда, это будет еще не скоро, на несколько столетий ее хватит. Но ведь думать об этом надо уже сейчас.

– И вы думаете, что человек полетит и к другим звездам и будет их заселять? А как это будет?

– Я не думаю, я уверен в этом. А вот как, увы, не знаю, не знает пока никто. Но это будет. И человек найдет пути для этого. Сверхракета, конечно, непригодна для этого, это всего лишь исследовательский аппарат, каким аппаратом был первый спутник Земли и первый «Восток». И ведь тогда никто не знал, как будет заселяться Солнечная система, пока никому неизвестному человеку в какой-то глубинке не пришла идея весомой космонавтики. Я думаю, что-нибудь похожее случится в будущем. Может и по другому. Но пути будут найдены. Надо лишь делать то, что мы можем делать сейчас и даже чуть больше и думать, думать.

– Скажите, но разве может человек выдержать такую невероятную стократную перегрузку. Человек с массой пятьдесят килограммов будет весить пятьдесят килоньютонов. Его же в лепешку раздавит, – сказал Саша.

– Это как раз то, над чем мне и предстоит работать. Конечно, раздавит. Но уже разрабатываются меры против этого. Конечно, звездные ракеты будут автоматическими, а вот спасательные ракеты без человека обойтись не смогут. Никакой автомат или компьютер его не заменит. Только человек сможет принять решение о степени допустимого риска и многое другое. Пилот будет погружен в специальную жидкость, плотность которой равна платности тела человека. Но и этого мало. Сердце не справится с прокачиванием крови, когда она станет в десять раз тяжелее ртути, легкие не смогут работать с газом, который в сто раз плотнее воздуха. Поэтому кровеносная система будет подключена к аппарату искусственного сердца и легких. Человек не сможет пошевелить даже веком, потому что и оно станет весить целый килограмм.

– Тогда зачем нужен этот труп на корабле? – удивленно спросил Саша.

– У этого трупа будет работать мозг. Будет человеческое, а не машинное сознание. И его мозг будет непосредственно подключен к управляющей системе. Прямо в мозг будут подаваться информация, и его мысленные команды будут управлять кораблем.

– Это же киборг! – воскликнул я.

– Совершенно верно. И кое-что уже сделано. Но многое еще предстоит. Мы пока не знаем, что придется ощущать человеку, какие новые и необычайные страдания могут выпасть на его долю. Но это нужно. И придется это делать, чтобы никто не смотрел со страхом в небо, думая о том, что где-то там летит близкий человек. Но юноша, – он обратился к Саше, – я вижу по вашему горящему взору, что вас манит профессия пилота-испытателя космических кораблей. Подумайте все-таки хорошенько. Эта работа чертовски тяжела. Неизвестно еще, как тяжела. И не одни лавры у ней.

Но тут ворвались в бассейн «Марсианские венерики» в полном составе, начался шум, смех, все бросились купаться, играть в догонялки, как дети. И мы тоже с ними. И я заметил, что Сьюзен и Окату не совсем равнодушны друг к другу. И мне захотелось, чтобы они стали совсем неравнодушны, потому что они оба такие красивые, а мистеру Окату нужно, наверное, счастье и любовь, хотя, возможно, никогда он не сможет забыть своей Куоки с белой хризантемой в черных волосах. Я решил, что иногда перед сном, ведь днем совершенно нет времени, буду думать о межзвездных полетах. ДАЛЬШЕ>>