Глава одиннадцатая с индейцем из верховьев Ориноко

Прибежал Саша и говорит:

– Один человек везет слонов, тигров и еще каких-то животных на Нептун.

– Где?

– Он сейчас в баре сидит. Я случайно услышал, как он бармену говорил. С черными усиками.

Тут я опрометью сорвался, вбегаю в бар, смотрю, а навстречу уже к выходу идет человек с черными усиками. Лицо како-то красное, как у индейца,.

Я подошел к нему.

– Пожалуйста, извините меня. Меня зовут Фома. Это правда, что вы везете на Нептун слонов, тигров и еще каких-то животных.

– Допустим, мальчик. Что из этого?

– Я бестактный, да? Что обратился к вам без представления. Но мне так хотелось бы, так хотелось бы посмотреть ваших слонов, тигров и еще каких-то животных. У меня дома есть Попа-попугай, Брыся-кошка, Иошка-ослик, и еще много других. Я по ним ужасно скучаю и хотел бы хоть глазком на зверей посмотреть.

– Хорошо, мальчик, ты их увидишь.

Пока мы с ним куда-то ехали вниз, он сказал.

– Давай знакомиться, мальчик. Тебя звать Фома, это я уже знаю. А меня Куаайаэры.

– Очень приятно, мистер Куаайаа… – и запнулся.

Он улыбнулся и сказал.

– Зови меня просто Куаа.

Но я ужасно смутился.

– Пожалуйста, извините, что я не смог ваше имя сразу выговорить. Но я потренируюсь и научусь.

– Не стоит, малыш, трудов. Потому что если ты и выучишь его, все равно будет фальшиво. Правильно его произносить надо так.

И он пропел целую музыкальную фразу странных присвистывающих звуков, которую, как я понял, мне бы с лингафоном потребовалось неделю учить и то вряд ли.

– Ну, как? Ты еще готов тренироваться.

– Если вы этого пожелаете, – скучно сказал я.

– Не огорчайся, наш язык считается среди фонетологов одним из труднейших, и на нем говорит только сто пятьдесят человек. Ты, наверное, думаешь, малыш, откуда я? Не так ли? Так вот, я родом из племени обайобайо, что живет в верховьях Ориноко. Мои соплеменники до сих пор живут в джунглях, как их предки тысячу лет назад. А я, как видишь, летаю меж звезд. Не удивительно ли вам это, сэр?

Что там спрашивать? У меня, наверное, из орбит глаза повылазили, так я был поражен. Встретиться в космосе за три миллиарда километров от Земли с настоящим индейцем из племени обайобайо из джунглей Ориноко, который быть может только месяц назад сидел возле костра в вигваме, или как это называется, даже может в перьях и с отравленными стрелами. О таком в кино показали бы, не поверил.

Мужчина посмотрел на меня и вдруг расхохотался так весело и свободно, что я и не выдержал, а взахлеб все то, что подумал, так и выпалил.

Он не обиделся, а поворошил мои волосы и сказал мне весело, что он и сам иногда удивляется этому не меньше моего. И он рассказал, что его племя знает, что люди летают на другие планеты и о других чудесах техники и науки. Но сами они не желают вливаться в поток цивилизации. Жизнь в природе, радость общения с нею и слияния, жизнь по обычаям и традициям предков дает им то ощущение полноты и ценности жизни и собственного я, которые вряд ли смогут дать им холодильники и машины, беготня по всему свету и вся суматоха цивилизации. И хотя кое-что у них изменилось, но вовсе они не собираются бежать, протянув в мольбе руки, за колесницей прогресса, а предпочитают оставаться сами собой и быть собственными хозяевами своей жизни. Он же был еще ребенком найден сборщиком сока гевеи, странно, но сок гевеи до сих пор исправно служит цивилизации, когда его отец был загрызен на охоте ягуаром, а он получил серьезные ранения и чуть не погиб с голоду в джунглях. Эмилео, это его приемный отец, больше года выхаживал его, и они друг к другу привязались, его жена, а моя приемная мама, не могла иметь собственных детей. И когда он выздоровел, его приемный отец привез его в родное племя. Но когда его родная мать выслушала рассказ, когда она увидела, как сильно я привязался к своему спасителю и он ко мне, она подарила меня Эмилео, и совет вождей утвердил это решение, обязав только раз в два года привозить меня на месяц к ним до моего совершеннолетия. И так я нашел себе нового отца и новую семью, приобщился к цивилизации, не потеряв связи со своими братьями и сестрами. Потом я окончил университет в Боготе, стал биологом и вот, остальное тебе понятно.

Пока мне он рассказывал эту историю, которая как будто сошла со страниц Майн Рида или Стивенсона, но действительно произошла в XXIII веке, мы очутились возле каюты. Я думал, что мы направляемся в грузовой отсек, а мы зашли в каюту, и я был в большом недоумении.

– А где же слоны? – протянул я.

Куаа подошел к небольшому контейнеру белого цвета, от которого тянулся шнур, включенный в электрическую розетку, и сказал:

– Вот здесь четыре карликовых слона Нугамбве, четыре тигра и тридцать шесть обезьянок.

Я даже расплакался от обиды.

– Вы меня обманули. И про индейцев вы тоже выдумали, наверное, говорили неправду.

– Сядь, мальчик, и успокойся. И вытри слезы. Ты же мужчина. Я тебя не обманул. Посмотри – и он показал мне стеклянную ампулу, – вот здесь, действительно, находится карликовый слон Нугамбве. Точнее, замороженная оплодотворенная яйцеклетка, из которой мы на Нептуне и будем выращивать слоненка, а потом небольшого, но очень красивого с хоботом слона. Ты, наверное, не знаешь, на какие чудеса способна биология и зоология. Так садись спокойно, и я тебе попытаюсь рассказать.

– Так, дядя Куаа, вы ни в чем, ни в чем меня не обманули?

– Нет, малыш. Разве мог бы я обмануть такого доверчивого человечка, как ты?

– И это действительно слоненок… как вы сказали…

– Да, это действительно будущий слоненок Нугамбве. Это такая порода слонов небольшого размера, с лошадь, которая выведена Нобелевским лауреатом Науве Нугамбве и которая оказалась очень удобной для расселения по планетам. Вот его фотография.

И он показал мне в книжке цветной фотоснимок небольшого, с лошадь, слоненка такого беленького с хоботом, возле которого стоял чернокожий мужчина.

– Вот это и есть наш слоненок, а рядом его отец – сам великий селекционер и биолог Науве Нугамбве.

– Какой хорошенький.

– Кто?

– Слоненок. Но и Науве Нугамбве тоже хороший, раз такого слоненка сумел создать.

– Да, это действительно прекрасный человек. Он мой учитель.

– Я рад, что у вас такой учитель. А у меня учителя мама и папа. Они тоже хорошие учителя.

– А теперь я тебе расскажу, как из этой пробирки мы будем выращивать слоненка. Только я положу ее назад в морозильник, потому что тепло вредно зародышу.

На Нептуне в специальной лаборатории мы разморозим зародыши и подсадим их в матку других животных. Ты понимаешь, что такое матка?

– Да, это где человечек у мамы растет, пока не явится на свет.

– Совершенно верно. У всех млекопитающих дети сначала развиваются в матке, в отличие от птиц. Но это ты, наверное, знаешь. Для каждого из наших животных уже на опытах подобраны «мачехи». У слоненка «мачехой» будет корова, у тигра – кошка, у обезьянок – просто обезьянки других видов. «Мачеху» кормят специальными рационом, вливают ей в кровь также особые вещества, и зародыш будет развиваться. Но потом, когда он станет большим, мы его вынимаем из чрева «мачехи» и доращиваем в искусственной колыбельке, пока он не станет ходить, есть и пить.

– А разве детеныш слоненка поместится в чреве коровы?

– Но у нас слоненок карликовый и извлечем мы его на восьмом месяце. А вот с тигром особенно большие хлопоты. Новорожденный тигренок уже больше кошки. Поэтому его вынимать придется на четвертом месяце еще совсем недоразвитым. И создать для такого комочка колыбельку совсем не просто. Но это удалось.

– Скажите, когда ребеночка вынимают – животное погибает, да?

– Увы, малыш. Кроме обезьян.

– Жалко, конечно. Но ведь и то посмотреть, хоть и жалко кошку-маму, но тигренок это ведь такая радость будет для всех ребят и взрослых на Нептуне.

– Для радости мы и проводим все эти работы, малыш.

– Дядя Куаа, ну, вот вы вырастите тигренка. А где он будет жить? В клетке?

– Нет, нет, малыш. Он будет жить на свободе, в нептунианском лесу. Ты знаешь, что там уже есть леса.

– Я не знаю еще этого. Но ведь, наверное, это не африканская саванна. И там, наверное, ходят люди и дети. Не сможет ли тигр причинить людям вред, например, съесть кого-нибудь?

– Фома, ты прямо в корень смотришь того, над чем я как раз работаю. Не бойся, тигр никого не съест. Тигренка не сразу выпускают в лес, а сначала его воспитывают. Он будет сначала жить в окружении людей, причем возле него непременно будут очень часто дети. Приучать его будут питаться только мелкими животными, не больше козы. И воспитывать так, чтобы у него выработался инстинкт – человек, даже ребенок человека – это не его пища. Сейчас наука о поведении и воспитании животных очень многое может. Более того, его будут воспитывать так, что он не сможет даже тронуть человека лапой. И вот когда такой тигр будет воспитан, его выпустят в лес. И он не будет людей бояться, но и людям его можно не бояться. В лесу он будет жить свободно, охотиться на коз и другую живность, а если будет не хватать, его будут подкармливать. И вот мальчик с бабушкой пойдут в лес на Нептуне гулять и смогут увидеть и тигра, и слона, и обезьянок и других животных. И у них будет радость. Не правда ли?

– Конечно, конечно. Как бы хорошо, чтобы и нам в нашу семью дали на воспитание тигренка. Так бы я его любил.

– Увы, малыш, этого я обещать не могу. Но все-таки, я чувствую, что я тебя разочаровал. Обещал показать тигров и слонов, а показал пробирки. Так что извини меня, а чтоб ты не расстраивался, я хочу сделать тебе подарок.

И дядя Куаа вынул из шкафа… у меня дыхание сперло, настоящий индейский головной убор с перьями птицы зибу. Это была такая красота и такая мечта…

– Это тебе.

– Ой, это так красиво, дядя Куаа, что мне даже страшно принимать.

– Возьми, малыш. Мне было так хорошо с тобой. Ведь мне, к сожалению, часто бывает очень тяжело. Ведь я индеец из верховьев Ориноко. Нет, не потому, что ко мне плохо относятся. От людей я встречал только доброту. Но ведь я сделал скачок из первобытных времен прямо в век заселения Солнечной системы. Это очень большой скачок. И потому мне часто бывает тяжело. И часто по ночам я слышу свист ветра в вершинах гевеи, вижу костер, пирогу, слышу крик птицы зибу. И мне почему-то становится горько, и я плачу. И тогда я думаю, что наши вожди может очень умные люди, что они не спешат сами и другим не советуют совершить этот прыжок. А с тобой было легко. Мне кажется, ты тоже видишь по ночам лес и слышишь шум ветра, не так ли?

– Да, дядя Куаа. Не очень часто, но иногда вижу сон. Костер, люди, мама прядет шерсть. И вокруг ночь и шумит ветер.

– Вот видишь, я это не сразу, но угадал. И вот тебе мой адрес. Вернешься на Землю – напиши мне, и я надеюсь, мы сможем как-нибудь вместе поехать в верховья Ориноко, и я представлю тебя своим вождям.

Так, на расстоянии трех миллиардов километров от племени обайобайо, что в верховьях Ориноко, я стал обладателем настоящего индейского головного убора из перьев птицы зибу. И когда я побываю там с Куаэйэйай…, в общем, с дядей Куаа, я об обайобайо и обо всем-всем напишу очень подробно и с рисунками. ДАЛЬШЕ>>